Мальчик, который был птицей - Зюзюкин Иван Иванович - Страница 7

Шел он быстро и за это время всего один раз остановился, чтобы полюбоваться на оцепеневшую на листе магнолии черную бабочку со светящимися во тьме серебристыми каплями росы на бархатных крылышках. Встреча с этим прекрасным видением неповторимой жизни заставила его покрепче стиснуть зубы, чтобы не заплакать над своей судьбой. Он ускорил шаг.

Ровно через час он стоял на самой высокой в округе скале с острыми, как ножи, зубьями. Однажды он уже поднимался на нее и бросал отсюда камни в море. Но так и не дождался, когда они упадут в воду. По всей видимости, их относило ветром куда-то в сторону.

Он отсчитал от края пропасти сорок шагов. В последний раз огляделся. Чем-то место для разбега ему напомнило взлетную площадку его крылатых снов. Но какое значение это имело теперь? Он побежал к пропасти без капельки страха в душе. Оттолкнулся от края скалы, изогнул тело дугой, чтобы затем выпрямиться и начать падение строго вертикально.

Но ураганный ветер, ринувшийся Леро навстречу из бездны, не дал ему падения. Он развел его устремленные книзу руки и расставил так, будто они были крыльями. Леро завис над бездной.

- Это не сон?! - потрясенно вскричал он, когда воздушная подушка подкинула его выше скалы и понесла в синеющем просторе рассвета. Крик мальчика обвальным эхом отозвался в ущельях горы.

- Это не сон! - утвердительно ответило ему эхо, вообще, как известно, неспособное передавать сомнения.

Леро, независимый по натуре, попытался вырваться из цепких объятий ветра. Тот поднял его еще выше и закружил, как сережку ясеня, затем как бы расступился под ним. Леро мог камнем полететь вниз. Но налетавший во сне много часов, он обнаружил сноровку: извернулся, выполз из воздушной ямы и начал свободный полет на руках. А ветру, казалось, лишь этого и надо было: тонко засвистел в пальцах летающего мальчика.

Еще не совсем рассвело. Предутренний мрак пока что толстым слоем лежал на всей земле. Но Леро был высоко в небе, в тот день он первым из людей увидел рождение солнца. Сначала это был тонкий жгутик ослепительного света, проклюнувшийся сквозь черту горизонта. Несколько мгновений он, радостно извиваясь, плескался в черных волнах далекого безлюдного моря. Затем из него образовался полый, как будто бы дышащий шарик розового света. Его первые лучи промчались сквозь толщу мрака и зажгли в нем розовые угольки утра. А вот и вся гора, одетая зелеными, в росе, лесами, засверкала как изумруд и вновь предстала в своей вечной женственной красоте. Леро стремительно понесся над гранью, разделяющей сушу и море. Зеркала укромных бухт стреляли по нему зарядами золотисто-синего огня. Тело мальчика приятно покалывало иглами пустоты. Его молодой, гибкий позвоночник прогибался подобно грифу гавайской гитары и чуть слышно пел. Хотя Леро летел высоко в небе, его ноздри уловили вполне земной запах свежего огурца. То в устья здешних чистых рек входила для нереста серебряная рыбка корюшка, которой природа моря по странному капризу зачем-то даровала этот самый огуречный запах...

Кружа над сахарной головой горы, Леро отчетливо увидел под собой ту самую причудливую тень, похожую на какое-то слово. Он сбросил скорость, завис над тенью и с удивлением прочитал; орел... С минуту он ничего не понимал. Наконец до него дошло: его имя состоит из тех же букв, что и имя гордой и смелой птицы!

Ободренный этим открытием, он сделал несколько сильных взмахов и полетел вверх, потом вниз, барахтаясь в сиянии утра, как в воде. Кровь далеких предков, загубленных тяжелой работой в кромешно темных шахтах, теперь победно звенела в его жилах. Их мечта о синем небе над головой, погребенная глубоко под землей, через века взошла в потомке ненасытной жаждой и способностью к свободному полету, а пузырьки в крови придали его телу летучесть водорода. Леро изначально умел летать! И, знай об этом, он уже мог бы - не во сне, а наяву - налетать миллионы километров... Наверстывая упущенное, он делал круг за кругом над горою. Летая, видел караваны надводных кораблей, стада синих китов, заморские страны - все то, что видел в снах, конечно, кроме островов, видимых только во сне.

Из живых существ в небе Леро первой повстречалась чайка. "Сейчас она упадет в обморок", - весело подумал он, поставив себя на место птицы. Но чайка продолжала спокойно лететь. Она сразу смирилась с фактом появления человеко-птицы.

- Доброе утро! - резким, как у всех чаек, голосом поздоровалась она и бросилась вниз, к устью реки, где на бреющем полете стала выхватывать из волн и судорожно заглатывать живое серебро корюшки...

Еще немного погодя Леро услышал позади себя надсадный свист реактивного двигателя. Его нагонял самолет типа "колибри", рассчитанный на одного человека. Когда их скорости сравнялись, Леро положил руку на крыло "колибри" - ему захотелось еще раз убедиться, что не спит. Покрытая инеем плоскость крыла обожгла его холодом.

- Давно занимаешься этим видом спорта? - спросил у него пилот.

- Только начал, - застенчиво ответил Леро.

- В твои годы я занимался дельтапланеризмом. Увлекательное занятие. Но после того, как дети, принимая меня за бабочку необычных размеров, стали гоняться за мной с сачком, я, от греха подальше, пересел на самолет...

- На ваш взгляд, у меня что-то получается? - вежливо поинтересовался Леро.

- Для начала ты летаешь очень неплохо!.. - искренне похвалил его пилот и дал несколько советов: - Почаще отдыхай на восходящих потоках. Заставляй работать ноги, пользуйся стопами как хвостовым оперением...

- Скажите, а что лучше иметь - крылья или?..

- Умную голову и крепкую веру в себя! - не дал ему договорить пилот, засмеявшись.

- Да, но без крыльев далеко не улетишь...

- Будем откровенны: ни у меня, ни у тебя их нет, но мы же летим! В том и штука: человеку мало быть человеком! Ему хочется побыть и птицей и рыбой... Сдается мне, он и богов когда-то для себя придумал, чтобы потом самому стать богом и все невозможное сделать возможным...

- Согласен с вами! - горячо воскликнул Леро. - Хоть тресни, но верь в чудо, и оно обязательно свершится!

- Э-э... - шутливо погрозил ему пилот пальцем. - Не приписывай мне мыслей, которых я не высказывал. Уж если в кого-то и верить, так только в человека, потому что он и есть самое большое чудо во всей Вселенной...