300-летняя Брачная ночь Атлантиды - Блаженный (Береславский) Иоанн - Страница 45

…Они настигают своего хозяина. Он говорит им человеческим голосом: «Ниса! Что ты делаешь, безумная? Не прыгай на меня! Или ты забыла, как я неделями проводил время около тебя подобно лекарю и исцелил смертельные раны, нанесенные тебе кабаном? Ларк! Ты обезумел! Я твой хозяин Актеон. Так ли ты отблагодарил меня за то, что я отличал тебя от остальных псов и всегда ласкал и беседовал с тобой? Вспомни, как ты преданно смотрел мне в глаза, сколько любви было в твоем взоре. Ларк, Ларк, безумный Ларк! Не впивайся в мое бедро…»

Но Ниса прокусила горло своему хозяину, не понимая кого закалает. Ларк свалил оленя на землю, что позволило остальным псам довершить свою работу.

Собаки не узнали в олене Актеона. Более того, они хотели угодить Актеону (своему богу) убийством его в образе оленя.

— Какая прекрасная добыча! — говорили сопровождающие охоту юного Актеона слуги. — Как порадуется Актеон! Только где он?

А Актеон лежал растерзанный и истекающий кровью. Вместо речи собаки слышали глухое мычание. И только окровавленные человеческие глаза выдавали человеческий разум в глазах затравленного животного.

Как собаки со своим господином, Актеон поступил со своей госпожой — божественной Дианой. Совершилась высшая справедливость, суд богов.

Актеон, подобно своему псу Нисе, впился во все поры пребожественной девы Дианы, когда посмел без страха Божия созерцать ее наготу. Не то было страшно, что случайно увидел купающуюся богодеву, а то, что хамским оком видя ее, презрел ее божество. Счел обычной смертной и хотел было похвалиться друзьям, что видел неотразимой красоты божественное существо — богодеву Диану.

Свора из 50 собак впилась во все тело Дианы, когда наглый взор несчастного юноши остановился на ней.

Несчастный человек! Желая угодить своему Богу, как псы Актеона хозяину, впивается Ему в бедро и глотку. Сражает Того, Кому вчера еще служил, не в силах распознать в его коровьем, оленьем беспомощном мычании своего Хозяина… Так мычит весь род адамов. Глухой предсмертный апокалиптический стон.

Пятимиллиардная свора псов Актеона, растерзавшая Хозяина…

Заколают псы Актеона своего хозяина. Животное вопит в предсмертном человеческом стоне: «Что же вы делаете? Так-то вы отблагодарили меня за то, что Я вас исцелял, любил, выделял среди других? Ниса! Ларк!» Не тут-то было. Желая угодить хозяину, его же убивают.

Великий парадоксальный приточный стиль Атлантиды и нашел свое отражение в религиозных мифах Греции, в сказании о богине Артемиде и наказании ею юноши Актеона.

K

О сладчайшая дева! К каким чудесным источникам сходишь ты для омовения, нагая в пребожественной красоте? Ты нуждаешься в омовении, будучи на земле Атлантиды. И никто не может видеть, как твоя девственная непорочная нагая красота преображается.

Сколько примешалось в мифах! Сколько в них представлений греко-римских собирателей, сколько привнесений, сколько лжи!

У греков она агрессивная участница битв с титанами (поразила стрелой одного из них — Гратиона). Участница Троянской войны (вместе с Аполлоном богиня на стороне троянцев). Участвует в соревновании богов и не прощает Парису того, что он прекраснейшей из богинь признает не ее, а Афродиту. Уничтожает хитрым образом братьев-великанов Алоидов, осадивших Олимп. Вместе с Аполлоном поражает хамоватого Тития, кичащуюся своим многочисленным потомством Ниобу. Стрелы ее достигают великана Ориона, вроде бы покусившегося на девство гиперборейской жрицы Артемиды Опус, и т.п…

Упаси Боже принимать греческие образцы «охотницы на диких зверей»! Греческие мифы заимствованы из Атлантиды и изуродованы, как изуродован современными христианами Христос и осквернена ими же, не узнана в тысячах Своих ликах истерзанная и загнанная Пресвятая Дева Мария.

Да сохранится дева Диана как божественное теогамическое существо, как воплощенная Богоматерь!

Удостоимся и мы общения с нею, ее божественной беседы. Лицо ее сияет. Она мудра, сильна, прекрасна, неподкупна. Она преупокоенна и мирна. Не выходит из молитвы. Божественно высока и недоступна. Одновременно она ходит среди смертных, но ее никто в упор не замечает. А если и заметят недостойным образом, вдвое будут наказаны.

Боже, какой Грааль! Какая умонепостижимая реальность пятого измерения! Царство, никогда не оставляющее смертных в самых пагубных обстоятельствах.

…Кто знает, в каком образе обреченному зеку Второй Соловецкой Голгофы явилась Богородица? Как сестра милосердия? Как доярка? Как зековка?

Божественная «двумерная» реальность Атлантиды (божества среди смертных) продолжалась и в 84 цивилизации. Но только единицы из единиц могли рассмотреть и опознать. А прочие привыкали к 50-миллионой своре псов несчастного Актеона и удостаивались участи растерзать своего Хозяина, не зная кого они убивают, в кого впиваются их острые зубы. Ведь Божество, сходя на землю, принимает неожиданную форму. И все чудо в том, чтобы распознать его.

Не распознал Актеон в Диане божество и свою госпожу — не распознали и псы в олене своего хозяина. Неувиденная божественная метаморфоза повлекла другую, человеческую. Трагедия Актеона отразила страстноoе богов — трагедию божеств, сходящих на землю и вынужденных Последней Каплей осенять и питать евхаристически тех, кто никак иначе не может окормиться пренебесной благодатью и воспринять ее, как только впиваясь в горло своему господину в знак бесконечной благодарности к нему.

Боже, сколько тайн! Как может смертный Актеон видеть богодеву Диану, купающуюся в божественных светах? Разве может смертный воспринять свет без того чтобы ослепнуть, превратиться в пепел, прах и погибнуть? Каким образом божество воплощается на земле, ходит вслед смертных, незаметно страдает за них, никем не опознанное и не признанное?

Боже, сколько тайн! Каждая из них достойна трепетания…

Не было ни одного смертного существа на земле — от совершенного творения человека до последней козявки и шавки — которому не давалось бы божественное знамение, которому не являлся бы хотя бы однажды в каком-нибудь юродивом, понятном, доступном (или в непонятном и недоступном) образе Всевышний. Но не оказалась ли душа букашки в состоянии пророка, проспавшего в пустыне откровение божества?