Стихотворения - Бунин Иван Алексеевич - Страница 25

25

Теплой ночью, горною тропинкой…

Теплой ночью, горною тропинкой,Я иду в оливковом лесу.Вижу в небе белый, ясный месяц,В сердце радость мирную несу.Свет и тень по мне проходят сетью.Редкий лес похож на серый сад.Над горой далекой и высокойДве звезды полночные лежат.Вот и дома. Белый, ясный месяц —Против белой мазанки моей.И всю ночь хрустальными ручьямиЗвон цикад журчит среди камней.4. IХ.13

МОГИЛЬНАЯ ПЛИТА

Опять знакомый дом…

Огарев.Могильная плита, железная доска,В густой траве врастающая в землю, —И мне печаль могил понятна и близка,И я родным преданьям внемлю.И я «люблю людей, которых больше нет»,Любовью всепрощающей, сыновней.Последний их побег, я не забыл их следПод старой, обветшалою часовней.Я молодым себя, в своем простом быту,На бедном их погосте вспоминаю.Последний их побег, под эту же плитуПриду я лечь – и тихо лягу – с краю.6. IX.13

ПОСЛЕ ОБЕДА

Сквозь редкий сад шумит в тумане море —И тянет влажным холодом в окно.Сирена на туманном косогореМычит и мрачно и темно.Лишь гимназистка с толстыми косамиОдна не спит, – одна живет иным,Хватая жадно синими глазамиСтраницу за страницей «Дым».6. IХ.13

ГОСПОДЬ СКОРБЯЩИЙ

Воззвал господь, скорбящий о Сионе,И Ангелов Служения спросил:«Погибли стяги, воинство и кони, —Что сделал Царь, покорный богу Сил?»И Ангелы Служения сказали:«Он вретищем завесил тронный зал,Он потушил светильники в том зале,Он скорбь свою молчанием связал».Воззвал господь: «И я завешу тьмою,Как вретищем, мной созданную твердь,Я потушу в ней солнце и сокроюЛицо свое, да правит в мире Смерть!»И отошел с покинутого тронаК тем тайникам, чье имя – Мистарим,И плакал там о гибели Сиона,Для Ангелов Служения незрим.Капри, 10.III.14

ИАКОВ

Иаков шел в Харан и ночевал в пути,Затем что пала ночь над той пустыней древней.Царь говорит рабам: «Вот должен друг прийти.Гасите все огни, – во мраке мы душевней».Так повелел господь гасить светило дня,Чтоб тайную вести с Иаковом беседу,Чтоб звать его в ночи?: «Восстань, бори меня —И всей земле яви мой знак, мою победу!»Капри, 10.III.14

МАГОМЕТ И САФИЯ

Са?фия, проснувшись, заплетает ловкойГолубой рукою пряди черных кос:«Все меня ругают, Магомет, жидовкой», —Говорит сквозь слезы, не стирая слез.Магомет, с усмешкой и любовью глядя,Отвечает кротко: «Ты скажи им, друг:Авраам – отец мой, Моисей – мой дядя,Магомет – супруг».24. III.14

Плакала ночью вдова…

Плакала ночью вдова:Нежно любила ребенка, но умер ребенок.Плакал и старец-сосед, прижимая к глазам рукава,Звезды светили, и плакал в закуте козленок.Плакала мать по ночам.Плачущий ночью к слезам побуждает другогоЗвезды слезами текут с небосклона ночного,Плачет господь, рукава прижимая к очам.24. III.14

ТОРА

Был с богом Моисей на дикой горной круче,У врат небес стоял как в жертвенном дыму:Сползали по горе грохочущие тучи —И в голосе громов бог говорил ему.Мешалось солнце с тьмой, основы скал дрожали,И видел Моисей, как зиждилась Она:Из белого огня – раскрытые скрижали,Из черного огня – святые письмена.И стиль – незримый стиль, чертивший их узоры, —Бог о главу вождя склоненного отер,И в пламенном венце шел восприемник ТорыК народу своему, в свой стан и свой шатер.Воспойте песнь ему! Он радостней и крашеСветильника Седьми пред божьим алтарем:Не от него ль зажгли мы пламенники наши,Ни света, ни огня не уменьшая в нем?Рим, 24.III.14

НОВЫЙ ЗАВЕТ

С Иосифом господь беседовал в ночи,Когда святая мать с младенцем почивала:«Иосиф! Близок день, когда мечиПерекуют народы на орала.Как нищая вдова, что плачет в час ночнойО муже и ребенке, как пророкиМой древний дом оплакали со мной,Так проливает мир кровавых слез потоки.Иосиф! Я расторг с жестокими завет.Исполни в радости господнее веленье:Встань, возвратись в мой тихий Назарет —И всей земле яви мое благоволенье».Рим, 24.III.14

ПЕРСТЕНЬ

Рубины мрачные цвели, чернели в нем,Внутри пурпурно-кровяные,Алмазы вспыхивали розовым огнем,Дробясь, как слезы ледяные.Бесценными играл заветный перстень мой,Но затаенными лучами:Так светит и горит сокрытый полутьмойСтаринный образ в царском храме.И долго я глядел на этот божий дарС тоскою, смутной и тревожной,И опускал глаза, переходя базар,В толпе крикливой и ничтожной.7. I.15Москва