Просто незабываемая - Бэлоу Мэри - Страница 68

– Нет, сэр, не сумел, потому что у меня не было доводов. Она не выйдет за меня замуж, если я не получу благословения всей своей семьи. – Граф закрыл глаза, а Лусиус продолжал: – Она так же хорошо, как и я, знает, что вы всей душой за то, чтобы я женился на Порции.

– Многие годы Годсуорти и я говорили об этом как о желанном событии, – сказал его дедушка, снова открыв проницательные глаза. – Но вернись мысленно назад к рождественским праздникам, Лусиус, когда я сказал тебе, что выбор невесты принадлежит исключительно тебе самому. – Брак это интимные отношения тел, мыслей и даже душ. Он может доставить много радости, если партнеров связывают дружба, привязанность и любовь, и много страданий, если все это отсутствует.

– Значит, вы не расстроитесь, если я не женюсь на Порции? Честное слово, я не могу этого сделать. Она безукоризненна во всех отношениях, но я не могу.

– Если бы я был молодым человеком, – снова тихо усмехнулся граф, – и еще не встретил твою бабушку, Лусиус, то, несомненно, сам бы влюбился в мисс Аллард.

– Она получила домашнее воспитание, но после смерти отец не оставил ей денег, и она попала не к кому-нибудь, а в руки леди Лайл и Джорджа Ролстона. Он вынудил ее подписать контракт, обещая устроить карьеру певицы. Сэр, вы можете себе представить, какие выступления он находил для нее, – они были менее чем пристойны. Некоторое время он и леди Лайл брали у нее деньги – как они говорили, чтобы расплатиться с долгами. Фонтбридж ухаживал за Фрэнсис, но графиня была слишком фанатична, чтобы доброжелательно отнестись к браку сына с дочерью французского эмигранта. А затем леди Лайл приложила руку, чтобы разорвать эту связь, так как, несомненно, испугалась, что лишится дохода – Фонтбридж сказал Фрэнсис, что после их свадьбы она больше не должна петь. Леди Лайл накапала яда в ухо графини Фонтбридж, но переборщила. Графиня не только угрозами вынудила Фрэнсис порвать с Фонтбриджем, но и заставила ее полностью отказаться от той жизни, которой Фрэнсис жила. Не сказав никому ни слова, Фрэнсис уехала в Бат и с тех пор уже три года преподает там.

– Я еще больше восхищаюсь ею, – сказал граф. – А то, что она сейчас вернулась в Бат, Лусиус, вместо того чтобы позволить Хиту и нам увлечь ее своим энтузиазмом, подтверждает стойкость и силу ее характера. Она мне все больше и больше нравится.

– Тот яд, попавший в ухо графини, больше всего тревожит Фрэнсис. По ее мнению, это главным образом и лишает ее права стать моей женой. Как оказалось, Фрэнсис не дочь Алларда, хотя он женился на ее матери еще до рождения Фрэнсис и, вступая в брак, уже знал, что его будущая жена носит ребенка от другого мужчины. Фрэнсис не знает, кто ее настоящий отец, но полагает, что он итальянец, как и ее мать. Аллард признал ее при рождении, воспитывал как собственную дочь и так и не сказал ей ни слова правды. Но он рассказал правду миссис Мелфорд и мисс Дрисколл – и леди Лайл, которая, как я думаю, была его любовницей. Таким образом, по закону Фрэнсис законнорожденная.

Старый граф долго лежал с закрытыми глазами, и Лусиус даже подумал, что дедушка, вероятно, уснул. Кожа старика имела серый оттенок и казалась тонкой, как пергамент. Лусиусу захотелось заплакать – уже второй раз за этот день – и он погладил руку, которую все еще держал в своих ладонях.

– Лусиус, мой мальчик, – наконец заговорил его дедушка, все еще не открывая глаз, – я благословляю твой брак с мисс Аллард. Можешь сказать ей это.

– Пожалуй, вы сами сможете это сделать, сэр. В конце учебного года в школе состоится раздача наград и концерт. Будут петь все ее хоры, и выступят несколько ее индивидуальных учениц музыки. Думаю, мы могли бы посетить концерт.

– Так и сделаем, Лусиус. А теперь я хочу отдохнуть. – И он тихо засопел еще до того, как Лусиус укрыл одеялом его руку.

Леди Синклер и ее дочерей удалось убедить на удивление легко.

Мать Лусиуса была чрезвычайно рада, что он живет в Маршалл-Хаусе, ведет себя серьезно – почти все время – и проявляет заботу и внимание к дедушке, а кроме того, по собственному желанию сопровождает сестер во время различных выездов. Она была уверена, что будет довольна любой невестой, которую он выберет, так как уже совершенно смирилась с мыслью, что Лусиус, возможно, никогда не перестанет проявлять свой сумасбродный нрав. И если законность рождения мисс Аллард была под вопросом – что ж, у многих представителей высшего света был тот же недостаток. Воспитанные люди просто не говорят о таких вещах.

Через неделю Лусиус узнал, что накануне она специально говорила об этом с графиней Фонтбридж на приеме в «Олмаке», когда сопровождала туда Эмили. Она нарочно завела разговор о Фрэнсис Аллард и совершенно открыто рассказала о ее происхождении и родственных связях, а потом высказала свое мнение, что можно только мечтать, чтобы молодая леди, такая скромная, воспитанная и обладающая удивительным талантом, со временем стала другом семьи, а возможно – кто знает? – даже больше чем другом. О, а леди Фонтбридж знает, что мисс Аллард является наследницей миссис Мелфорд и мисс Дрисколл, бабушек барона Клифтона? А что у нее, между прочим, с обеими леди близкие и теплые отношения и у них нет никаких секретов друг от друга?

– Лус, я никогда прежде не слышала, чтобы мама говорила в таком тоне, – с гордостью сообщила Эмили. – По слащавости и ядовитости она намного превзошла любую из сплетниц. Судя по застывшему надменному выражению на лице графини, можно было сказать, что она все прекрасно поняла.

– Эмили, – строго остановила ее мать, – следи за своим языком. Твоя мать сплетница, ну и ну!

Все собравшиеся за столом на завтрак засмеялись.

Маргарет, которая благосклонно относилась к Порции как невесте своего брата, вышла замуж за Тейта по любви и сейчас высказала мнение, что если Лусиус любит мисс Аллард, то она лично не станет его отговаривать, и вдобавок ко всему Тейт давным-давно предупредил ее, что Лусиус скорее перережет себе горло, чем женится на Порции, когда придет время.

Кэролайн, все еще витавшая в облаках после своей помолвки, могла только радоваться, что брат выбрал ту, в которую, очевидно, страстно влюблен. И кроме того, она испытывала благоговение перед музыкальным талантом мисс Аллард и не сомневалась, что будет счастлива, если та станет ее невесткой.

Чаще обычного встречаясь с Порцией этой весной, Эмили сильно разочаровалась в ней и больше не считала ее подходящей партией для Лусиуса. Мисс Аллард, напротив, великолепно подходила ему, и доказательством этому служило то, что она имела твердость характера вернуться в Бат к обязанностям учительницы, несмотря на то, что Лусиус поехал за ней, чтобы убедить ее вернуться в Лондон.

А Эйми была просто в восторге.

Примерно через неделю после своей встречи с графиней Фонтбридж в «Олмаке» виконтесса случайно столкнулась с леди Лайл во время приема в саду, на который она привезла Кэролайн и Эмили, и имела с ней подобный разговор относительно Фрэнсис – если только это можно назвать разговором, потому что в основном говорила леди Синклер, а леди Лайл слушала ее со своей обычной играющей на губах полуулыбкой.

– Но она все же слушала, – подвела итог Кэролайн.

Однако Лусиус не позволил матери выиграть за него все сражения. Однажды утром он встретился с Джорджем Ролстоном в боксерском салоне Джексона. Естественно, они оба не обращали внимания друг на друга, но не из-за личной неприязни, а потому, что вращались в совершенно разных кругах. Но в это конкретное утро Лусиус сделал исключение и – к удивлению своих друзей – сказал Ролстону о его развязавшемся платке. А затем, вставив в глаз монокль, Лусиус заметил брызги грязи на одном из высоких сапог Ролстона и во всеуслышание заявил, что только очень неряшливый человек может держать такого неряшливого камердинера, и вслед за этим, словно такая мысль только что пришла ему в голову, предложил Ролстону побоксировать с ним. К этому времени реакция его друзей из удивления превратилась в полное изумление.