Тайная жемчужина - Бэлоу Мэри - Страница 51

Она снова обогнала его. Потом придержала лошадь и повернула к дому. Герцог последовал за ней.

– Ну что, теперь ты доволен. – Остановившись у дома, Флер похлопала свою лошадь по шее.

Герцог спешился и передал поводья подошедшему груму. Затем помог Флер спуститься на землю и взглянул на грума. Тот отвел лошадей в сторону, затем повел их к конюшне.

– Вы сначала поедете в Дорсетшир? – спросила Флер.

– Нет, сначала в Лондон. У меня там неотложные дела.

А потом вернусь в Уиллоуби.

– Передайте мои наилучшие пожелания леди Памеле. И скажите, что мне ее не хватает.

– Да, передам, – кивнул он.

Он взял ее за руки.

– Флер…

Она улыбнулась:

– Спасибо вам за то, что приехали.

«Я люблю вас, – мысленно обращался к ней герцог. – И всегда буду любить вас, хотя и должен сейчас уехать».

– Я поеду с вами в Роксфорд, – сказал он неожиданно. – Если мы отправимся не позже чем через час, то к вечеру будем там. Утром вы сможете увидеть могилу Хобсона, а к вечеру вернетесь домой. Я пока съезжу в деревню за своим экипажем.

– Нет. – Она смотрела на него со страхом. – Нам нельзя ехать вместе, ваша светлость. Нельзя вдвоем.

– А одна вы тем более не можете ехать. Это очень опасно. В Роксфорде вам придется останавливаться на ночь. Не может быть и речи о том, чтобы вы ехали одна.

Флер внимательно посмотрела на герцога. Он по-прежнему держал ее за руки.

– Почему? – спросила она почти шепотом. – У вас жена и дочь. Вы должны вернуться к ним. Почему вы хотите задержаться из-за меня?

– Флер… – Он невольно отвел глаза. – Флер я поеду с вами. Идите переоденьтесь и соберите вещи. Я вернусь через час, может быть, даже раньше. – И он направился к конюшне.

Она молча смотрела ему вслед.

– Через час, – напомнил герцог, проезжая мимо нее и направляясь к дороге, Он думал, что останется с ней всего лишь на полчаса, и убелил себя в том, что это не такой уж большой грех.

А теперь он собирается провести с ней еще несколько дней…

Но ведь Флер нуждается в нем, нуждается в его помощи.

По какой-то одной ей известной причине она хочет увидеть могилу человека, которого случайно лишила жизни. Эта могила – в тридцати милях от Герон-Хауса, и она не может ехать одна.

И кроме того, он любит ее.

«Какой у него удобный экипаж», – подумала Флер, откидываясь на мягкие зеленые подушки. Она заметила, что рессоры смягчают толчки на ухабах, так что даже по плохой дороге можно было ехать с удобствами. Как все это отличалось от той поездки, которую она совершила в дилижансе несколько дней назад.

И все же ей никак не удавалось расслабиться. Может быть, потому, что герцог Риджуэй сидел совсем рядом, почти вплотную к ней.

Почему он приехал? Почему он проявляет такой интерес к ее делам? И почему она разрешила ему сопровождать себя?

Она могла сказать «нет». Могла бы возражать и более решительно.

– Почему?.. – спросила она неожиданно. – Почему вы оказались здесь, в Уилтшире? Почему везете меня в Роксфорд?

Герцог не ответил, даже не повернулся к ней. Он молча смотрел в окно.

– Вы же знаете, что не убивали слугу своего кузена, – проговорил он наконец. – Во всяком случае, не вы виновны в его смерти. И все же вам не по себе.., поэтому вы и решили отправиться в Роксфорд. А я… Я не мог отпустить вас одну.

К тому же я чувствую, что вам необходимо совершить эту поездку.

Флер невольно улыбнулась. Ответ герцога ей понравился.

– И все-таки я вас не понимаю, – сказала она. – И никогда не понимала. Ведь герцогиня – очень красивая женщина. К тому же у вас есть дочь, которую вы безумно любите. Зачем таким мужчинам, как вы, нужны женщины для случайных связей? Я не понимаю…

Герцог по-прежнему смотрел в окно.

– Я не могу отвечать за других мужчин, – сказал он. – Но знаю, что нужно мне. Я не стану много говорить о своем браке, потому что должен уважать чувства моей жены. Скажу только одно: это очень неудачный брак, и так было с самого начала. Иногда ужасно трудно бороться с определенными желаниями. Но я был верен жене, если только не считать тот случай в гостинице…

Флер в изумлении взглянула на герцога. Желания? Неужели его брак настолько неудачен?

– Я не понимаю, что тогда произошло, – продолжал он. – Ведь вы не пытались как-то привлечь меня – просто молча стояли у стены. Я даже не сумел как следует рассмотреть вас. Может быть… – Герцог замолчал, и Флер подумала, что он больше не заговорит об этом. Но несколько секунд спустя он продолжил:

– Может быть, какое-то внутреннее чувство заставило меня.., узнать вас.

– Узнать?..

– Да, узнать свою бесценную жемчужину, – тихо проговорил он. Герцог снова умолк. Затем, судорожно сглотнув, пробормотал:

– Я решил изменить жене потому, что хотел ночи забвения. Но я совершил ужасную ошибку, когда воспользовался вашим отчаянным положением. Я очень виноват перед вами.

– А зачем вы отправили мистера Хаутона разыскивать меня? Тоже из-за чувства вины?

И тут он наконец-то повернулся к ней.

– Долгое время я говорил себе, что именно моя вина главная причина. Да и сейчас продолжаю убеждать себя в том же. Но не спрашивайте меня больше об этом. Флер.

Они пристально смотрели друг другу в глаза. Наконец, не выдержав его взгляда, Флер потупилась.

Она больше ни о чем не станет спрашивать его. Она не хочет знать правду. Судьба свела их, и это очень странно.

Странно.., и жестоко.

Глава 23

Они остановились, чтобы перекусить – по времени это не было ни ленчем, ни обедом, – и сразу же продолжили свой путь.

К удивлению герцога Риджуэя, они ехали молча уже несколько часов и за едой почти не разговаривали. Но это не была молчаливая отчужденность, от которой бы они испытывали неловкость.

Когда они снова заняли свои места в экипаже, выехавшем с гостиничного двора на дорогу, он снова взял ее руку, и снова их пальцы переплелись. Она не сопротивлялась. Тогда он крепче сжал ее ладонь.

Ему хотелось, чтобы они ехали так не тридцать, а триста миль. Или три тысячи.

Он ощущал на себе ее взгляд, но не повернул головы. Он хотел бы с самого начала их поездки сесть иначе, чтобы к ней была обращена неискалеченная половина его лица.

– Как это случилось? – тихо спросила она.

– Это? – переспросил он, указывая свободной рукой на шрам. – Я очень плохо помню, как все произошло. Это случилось в битве при Ватерлоо, разумеется. Я служил тогда в пехоте. Мы выстроились в каре, отбивая атаки вражеской конницы. Но кое-кому из молодых солдат было очень страшно, да и многим, кто постарше. Представьте, на вас мчится кавалерия, а у вас нет ничего, кроме штыков. Каре – хороший способ обороны, оно почти неприступно, но надо выстоять. А некоторые из наших людей дрогнули и попятились.

Я бросился вперед, чтобы ободрить их, и получил удар штыком в лицо.

Флер поморщилась, как от боли.

– Даже не от врага, – сказал он, улыбнувшись. – Ирония судьбы, не правда ли? Помню только, что почувствовал острую боль и попытался рукой стереть кровь с лица. Это было последнее, что я помню. Должно быть, возле меня разорвалось ядро, и я получил другие раны.

– И вы почти год не могли прийти в себя, – сказала она. – Вы так долго страдали.

– К счастью, почти все это время я лежал без памяти. А потом было очень трудно привыкнуть к мысли, что я буду всю жизнь носить эти отметины.

– А раны порой болят? – спросила она.

– Изредка. – Он снова улыбнулся ей.

– Я видела, как вы прихрамываете.

– Когда я устану или нервничаю. Тогда Сидни, мой слуга, становится настоящим тираном и делает мне массаж. Такой наглец, но у него волшебные руки.

Она улыбнулась:

– А почему вы отправились на войну? Если вы уже тогда имели титул герцога, зачем же было вступать в армию, да к тому же становиться пехотным офицером? У вас было несчастливое детство?