Месть драконов. Закованный эльф - Хеннен Бернхард - Страница 121

Талавайн познакомился с обоими эльфами в библиотеке Голубого чертога. Он наткнулся на них потому, что они читали тексты об Иште. Отчеты прежних шпионов и саги в пересказе детей человеческих. Как и оба остальных, он тоже пытался лучше изучить характер капризной богини и понять, что именно произошло, когда Ишта обнаружила, что Пурпурный и ее сестра Анату полюбили друг друга. Ночи напролет беседовали они втроем о том, что могло произойти. Неужели Ишта в одиночку одолела небесного змея? И почему Анату не бросилась на помощь своему возлюбленному? Ведь вдвоем они должны были быть сильнее Ишты. Что сделали девантары с Анату? Где кости Пурпурного? Может быть, он еще жив и является пленником Желтой башни? Или верна история, которую рассказывают дети человеческие, и девантары сотворили из черепа Пурпурного темницу для своей сестры Анату?

Они встречались в Голубом чертоге еще трижды, вели дискуссии. Ровайн был полностью одержим идеей найти загадочную гору Лума, где, по слухам, Анату построила дворец из лунного света. Талавайн и Ниллан всегда считали это сказкой, но Ровайн настаивал на том, что в каждой сказке есть зерно истины.

За пределами Голубого чертога они не встречались. То, что Талавайн знал, в каких городах живут оба эльфа и какими профессиями они занимаются под маской людей, уже само по себе было грубым нарушением правил Голубого чертога. Чтобы обеспечить безопасность шпионов, они не должны были общаться друг с другом. Таким образом, если девантары возьмут кого-то в плен и будут пытать, никто не сможет выдать других драконников.

То, что он собирался сейчас навестить Ниллана в его магазинчике, было еще более грубым нарушением правил безопасности, чем знать друг друга, быть в курсе, где они живут, но Талавайну нужна была помощь, которую он мог получить только от друга. Он не сумел ничего узнать о том монастыре, в который отвозили принцесс после Небесной свадьбы с бессмертным. Истории об этом месте пересказывал каждый лувиец, но никто не знал, где оно находится. И если кто-то утверждал, что это ему известно, мнимое знание оборачивалось наглой ложью. Всякий раз выяснялось, будто бы монастырь кроется в ближайших горах или холмах.

Талавайн взял посох, стоявший прислоненным к стене неподалеку, и поднялся. Он просидел под аркой ворот достаточно долго. Был уверен, что за ним никто не наблюдает. Эльф медленно побрел мимо открытых лавок, в витринах которых были выставлены сушеные цветы, молотые пряности сочных землистых цветов, странные корешки и смолы. Талавайн наслаждался головокружительными ароматами, которые с каждым шагом изменяли оттенки, пленники пестрых тентов, висевших низко над узкой улочкой, охраняя ее от ветра и дождя. Стены домов были белыми, двери — разукрашены яркими красками. Это место взывало ко всем чувствам. Ниллану наверняка нравилось жить здесь.

Угара была умно выбранным местом для того, чтобы собирать информацию. Здесь пересекалось множество торговых путей. Из порта отправлялась часть лувийского Оловянного флота, держа курс к островам в Морском легком далеко на западе. Возвращаясь, корабли привозили янтарь, мед, дорогие меха и в первую очередь олово, без которого невозможно было отлить бронзу. С востока и юга в Угару приходили караваны пряностей, а ишкуцайя на северо-востоке привозили шелка. Если Ниллан поддерживал хорошие связи с проводниками караванов и моряками, то наверняка слыхал истории со всего мира.

Талавайн вспоминал о дворце бессмертного Аарона. Ему не хватало обязанностей гофмейстера, ощущения того, что ничто в империи не происходит без его ведома. Он многие годы правил Арамом почти в одиночку, пока Аарон предавался своим извращенным развлечениям. А теперь, когда бессмертного как подменили, и в империи столь многое пошло по-новому, ему пришлось бежать! А сколько всего он мог сделать для детей человеческих? Арам мог стать страной, где правит справедливость. Этого хотел новый Аарон. Интересно, как продвигается земельная реформа?

Талавайн печально глядел на уличную пыль. Это уже не его заботы. Не стоит тратить время на подобные размышления. Он заставил себя идти прямо, гордо подняв голову. Арам уже позади. Все, что он может сделать для Аарона, это найти Шайю. Поэтому он и прибыл сюда.

Он прошел всю улицу до конца, заглянул во все открытые магазины, не обнаружив Ниллана. Удивленно повернул назад. На этот раз он ненадолго останавливался у каждого прилавка. Фронтоны домов открывались на улицу, поэтому они напоминали прилавки, только задняя стена у них была каменной, а на втором этаже уже находились квартиры владельцев. Почти в самом центре улицы стоял большой дом, фронтон которого был забит досками. Талавайн заглянул внутрь сквозь щели. В темноте видно было не много.

— Ищешь Лиллуму, чужеземец? — раздался за его спиной суровый женский голос.

Эльф обернулся. Лиллума — это было человеческое имя, которое взял себе Ниллан. Мысли Талавайна спутались. Что произошло? Неужели Ниллан закрыл магазин? Или открылось, что он дитя демонов? Если это так, то на улице нельзя верить никому. Все они будут следить за тем, кто приходит в гости к Лиллуме.

С другой стороны улицы перегнулась через стоявшие в магазине мешки с кориандром женщина с костлявым лицом. Длинные волосы были заплетены в две косы. На ней была широкая туника, висевшая на ее худощавом теле.

— Кто такой Лиллума? — невинным тоном поинтересовался Талавайн.

— Несчастный парень, который последним владел этим магазином. Чего глядишь в щели между досками? Там смотреть не на что.

— Магазин продается?

Она подняла брови и окинула его недоверчивым взглядом. Он не был похож на человека, который может позволить себе купить магазин на базаре.

— Я не советовала бы тебе открывать там дело, — она склонила голову набок и сплюнула через левое плечо. — Проклят он, дом этот. До сих пор никому еще из тех, кто в нем селился, счастья не принес.

Талавайн еще раз поглядел на дом с заколоченными окнами. Затем приветливо кивнул торговке.

— Спасибо за предупреждение, — и с этими словами пошел дальше. Может быть, дочь человеческая хотела помешать тому, чтобы в переулке поселился еще один торговец пряностями, и затруднит торговлю. Если она говорит правду, то в других местах он узнает о доме еще больше.

Он ушел с базара торговцев пряностями и принялся бесцельно бродить по улицам города, пока не наткнулся на трактир, по человеческим меркам выглядевший довольно чисто. Он выбрал место спиной к стене, откуда открывался хороший вид на город, а сам он оставался в тени тента. Не считая одного моряка, уснувшего положив голову на руки, в трактире, состоявшем из двух узких столиков и маленькой жаровни, больше не было ни души.

— Хлеба, сыра и твоего самого лучшего вина, — с улыбкой потребовал Талавайн, кладя на стол три медных монеты, демонстрируя, что способен заплатить.

Хозяин мельком посмотрел на него, взял две медные монеты, поставил перед ним на стол кувшин и красивый, покрытый красной глазурью бокал. Затем отошел ненадолго, чтобы принести хлеб и сыр.

— Недавно здесь? — вернувшись, спросил он, впрочем, без особого интереса.

— Меня брат послал. Говорили, будто на рынке пряностей освободилась лавка, — Талавайн отломил кусок хлеба и принялся есть. — Нужно выяснить, почему дом пустует и хорошая ли у него слава.

— Хорошая слава? — Трактирщик фыркнул так, что его двойной подбородок заколыхался. — Все в квартале знают этот дом. Его предыдущий владелец продал его очень дешево, потому что в нем водились привидения.

Талавайн судорожно сглотнул.

— Привидения?

— Живые тени, — загадочно пробормотал трактирщик и осенил себя знаком защитного рога. — Владелец практически обезумел от страха и был рад и счастлив, что нашелся чужак, который захотел купить у него дом.

Талавайн вполне представлял себе, что сделал Ниллан, чтобы купить дом по дешевке. Впрочем, он удивился, что эльф настолько осмелел, что воспользовался своим чародейским даром.

— Этот Лиллума был странным парнем. Купил дом, который не хотел покупать никто во всей округе. У него золота было — как у нас грязи под ногами. Все, к чему он ни притрагивался, делало его богаче. Вскоре он стал для торговцев-старожилов бельмом в глазу, — трактирщик хрюкнул, принес себе еще один бокал, сел за столик и, не спрашивая разрешения, налил себе вина из кувшина Талавайна. — Лиллума как никто умел наслаждаться жизнью. Ночами с какими-то капитанами или пришлыми торговцами ходил по кабакам, но к рассвету всегда возвращался в свой магазин и становился за свои мешки с пряностями. У него всегда был самый лучший товар, — трактирщик хлопнул себя ладонью по щеке. — Посмотри на меня. Я тоже каждую ночь не закрываю допоздна. Эти чертовы гребцы с галер. Когда они сходят на берег, то пьют, как в бездонную бочку льют. Когда-то я был красивым стройным парнем, — он снова хлопнул себя по обвисшим щекам. — От того ничего не осталось. Под глазами круги, как у старой шлюхи, щеки как у свиньи и пузо, как таран. А этот Лиллума, клянусь тебе, за все эти годы не постарел ни на день. У меня за это время выпали все волосы, а у торговца пряностями не было ни единого седого волоска. Выглядел все так же, как нежный мальчик.