Дело жадного варвара - Ван Зайчик Хольм - Страница 40

Богдан понял.

Он стряхнул мигом обессилевшие пальцы Бага. Повернулся в сторону невидимого в пелене дождя Александро-Невского собора. И, что-то беззвучно бормоча, несколько раз широко перекрестился.

Апартаменты Богдана Рухович Оуянцева-Сю,

25 день шестого месяца, отчий день,

день

– Жанночка, я буквально на минуту. Фира где? Отдыхает?

– Из мечети пришла совсем без сил. Да и со сборами замучилась. Вот только что в пятый раз все переложили.

– Ладно, не тревожь ее. Познакомься, это мой напарник и друг, еч Багатур Лобо. Баг, это Жанна, моя жена.

– Рада познакомиться, Багатур.

– Очень приятно, Жанна.

– Жанна.

– Да, милый.

– Мне нужна твоя помощь.

– Как интересно! Я к услугам повелителя, и готова служить совком и метелкой, и… это… и чем угодно.

– Нет, совсем не интересно. Строго говоря, у меня нет никакого права тебя об этом просить, но мы в безвыходном положении. Человек, о котором пойдет речь, знает обе наши морды, а…

– А мою морду – не знает, – насмешливо сказала Жанна.

– Вот именно, – Богдан вымученно улыбнулся. – Если ты согласишься, мы сейчас спустимся, сядем в повозку и довольно долго будем кататься. Может, придется даже постоять…

– Наконец-то я побуду с тобой подольше.

– Баг будет за рулем, а я постараюсь показать тебе одного человека… Неважно, кто он, может быть, после расскажу, когда буду сам это знать точно. Я тебе его покажу, мы отъедем немножко, я тебя высажу, и ты пойдешь ему навстречу. И на улице как бы так с ним столкнешься… Сумеешь?

– Спрашиваешь!

– И вколешь ему в одежду… в брюки, в рубашку, куда получится, но лучше, конечно, не в верхнюю одежду, в помещении он снимет ее быстрее всего… вколешь вот эту штучку. Видишь, маленькая булавочка.

– Конечно, вижу. Это микрофон?

– Какая умная девочка, – сказал Баг.

– Ты… – голос Богдана дрогнул. – Ты согласна? Тебе это не очень претит?

Жанна помедлила мгновение и задумчиво сказала:

– Раз уж я взялась быть ордусской женщиной – буду ею до конца. Правда, я еще не очень достаточно погрузилась в вашу культуру. Не знаю, когда муж обращается к жене с такой вот просьбой чисто а-ля жандармери, она должна изъявлять согласие как преданная любящая жена, или как рядовой ажан комиссару?

Богдан опять чуть улыбнулся.

– Как хочешь. Как тебе больше нравится.

Жанна шагнула к нему. Нимало не стесняясь Бага, обняла мужа, прильнула к нему всем телом и, подняв лицо навстречу его лицу, сказала:

– Будет исполнено, мон женераль!

Баг закурил.

Багатур и Богдан,

улицы Александрии Невской,

25 день шестого месяца, отчий день,

день

Просторный и мощный цзипучэ Бага, оборудованный всей необходимой аппаратурой, был куда более приспособлен для ведения деятельных мероприятий, нежели скромный, уютный «хиус» Богдана. Поэтому на сей раз все загрузились в цзипучэ – Баг за рулем, Богдан с молодой женой на заднем сиденье. Жанна цвела. Положив голову на плечо супруга, она умиротворенно улыбалась и явно ощущала себя в своей тарелке. Ее весьма экзотический и, что греха таить, действительно очень обаятельный муж был при ней, их бесплатно катали по прекрасному городу, она стремительно погружалась в любимую культуру, а впереди было Приключение.

Однако сгорбившийся за баранкой Баг буквально всею кожей ощущал, как, несмотря на радость молодой, гложет совесть его напарника. И перед Жанной, и перед наставником Храма, и перед законом… Ради торжества справедливости Богдан взял на себя нелегкий груз.

Ландсбергис был отслежен на углу Лигоуского проспекта, названного так в свое время из уважения к знаменитому литератору и реформатору Сунской династии Ли Гоу, и Расставанной улицы, где в старину была городская застава, и отъезжающие, расставаясь с провожающими, в последний раз обменивались с ними стихами и чарками вина. Подозреваемый, не обращая внимания на промозглый ветер, размашистой походкой двигался от своего дома к лавочке, торгующей трубочным табаком.

– Вот он, злодей, – Баг первым заметил Берзина. – Смотрите, вот он.

Жанна подняла голову с плеча Богдана и кинула быстрый взгляд сквозь затемненное стекло.

– Противный, – убежденно сказала она то ли от души, то ли чтобы сделать приятное супругу.

– Как шагает бесстыдно… – протянул Богдан, внимательно глядя на остановившегося перед витриной Ландсбергиса. Тот разглядывал табаки и вертел в руке складной зонтик. – Походка человека с совершенно спокойной совестью. Сворачивай, еч Баг!

Цзипуче завернул за угол.

Настал черед Жанны. Озорно посмотрев на Богдана, она погляделась в зеркальце, провела помадой по губам и выпорхнула из повозки. Мягко захлопнулась дверца. Баг снова тронул цзипучэ и, развернувшись, снова выехал на проспект шагах в сорока от предполагаемого места действия. Притормозил.

Верная молодица сработала виртуозно, словно всю жизнь только и занималась тем, что навешивала микрофоны-невидимки на разных лиц, по тем или иным причинам того заслуживающих. С гордой грацией молодой лани проходя мимо погруженного в созерцание Ландсбергиса, она подломилась на высоком каблучке, потеряла равновесие и для обретения оного была просто-таки вынуждена пару раз взмахнуть руками и ухватиться за стоявшего к ней спиной Берзина.

Не ожидавший этого Ландсбергис чуть было и сам не свалился – сначала назад, на Жанну, а потом, качнувшись в противоположном направлении, личностью прямиком в витрину; Баг, внимательно наблюдавший за действием (мучимый совестью Богдан, стоило Жанне приблизиться к подозреваемому, несколько малодушно отвернулся), успел ясно представить себе поток осколков стекла и облака выпущенного на свободу и взметнувшегося к насквозь отсыревшим небесам нюхательного табака. Но, к счастью, до того не дошло. Ландсбергис извернулся и ухватил Жанну обеими руками («Хорошо, что Богдан не смотрит, – подумал Баг, – а руки я Берзину лично оборву… позже»), Жанна же с видом «э, нет, это рановато» Ландсбергиса отодвинула. Подозреваемый послушно отступил («Воспитанный!» – с отвращением продумал Баг), и уж тогда между ним и юной чаровницей завязался, похоже, некий разговор: Ландсбергис, что-то тараторя, поклонился Жанне, поцеловал ей на западный манер ручку и даже вручил визитную карточку. Жанна смущенно улыбнулась, что-то ответила и покинула негодяя при первой возможности; Берзин же остался стоять у витрины, потрясенно глядя ей вслед. Зонтик его валялся на брусчатке. Младшая жена Богдана явно произвела на пожилого сердцееда неизгладимое впечатление.