Дело жадного варвара - Ван Зайчик Хольм - Страница 48

– О! Господин Лобо! – обрадовался тот. – Как быстро вы ходите!

За спиной нихонца маячил длиннолицый в нелепой кепочке и во фраке, а также гокэ в широкополой шляпе. Сейчас он с живейшим интересом разглядывал Бага. Длиннолицый же стоял с совершенно отсутствующим видом.

– Прошу прощения, князь, – пробормотал Баг, отступая. – Извините. Я был так неловок.

Он вполне оценил крепкую хватку нихонца и ощутимые бугры мускулов у него на груди. Кончиками пальцев Баг коснулся рукоятки метательного ножа в рукаве.

– А, ерунда! – весело отвечал нихонец Люлю. – Эти паромы – у них такие узкие коридоры, что уважающие себя джентельмены даже не могут вволю ходить по ним так, как им того хочется, и вынуждены протискиваться друг за другом.

Широкополый за его плечом согласно закивал.

– Да, в чем-то вы правы, – проговорил Баг, все еще не зная, как правильно оценить ситуацию. – Позволю себе осведомиться – окончательно ли вы покинули Великую Ордусь, князь, или просто предприняли короткую морскую прогулку?

– Ой, бросьте вы эти церемонии! Я же сказал – зовите меня просто Люлю. Мне так нравится, я так привык и мне так приятно. А что до Ордуси – нет, мы просто на пару дней решили посетить Швецию… э-э… Свенску. Мы, знаете ли, путешествуем. Сэмивэл там никогда не был, – нихонец кивнул на широкополого. – А потом сразу обратно, к вам.

Сэмивел моментально и как-то панибратски отодвинул Люлю в сторону – коридор и впрямь был узким – и протянул Багу руку:

– Сэмивэл Дэдлиб. К вашим услугам.

Баг оставил в покое нож и пожал протянутую руку. Дэдлиб убрался на место.

– А это Юлли. Юллиус Тальберг, – указал через плечо большим пальцем общительный нихонец. Длиннолицый равнодушно кивнул. – Юлли тоже овладела тяга к перемене мест. Вы не обращайте внимания, он у нас мало разговаривает.

Длиннолицый Юллиус извлек из внутреннего кармана фрака фляжку и сделал из нее приличный глоток.

– Только что же мы тут стоим? – обернулся Люлю к широкополому. – Пора бы нам двинуть в бар, а, господин Лобо?

– А запросто! – подтвердил Дэдлиб. Юллиусу было, по всей вероятности, все равно, так как свой бар он носил с собой.

– Простите, князь… Люлю… но сейчас меня призывает дело большой важности.

– А, ну конечно! Извините, что задержал вас, милейший господин Лобо! Вы кажетесь мне просвещенным человеком, и мы будем рады увидеться с вами позже, когда вы освободитесь. Тогда уж мы непременно пропустим по стаканчику! Вы найдете нас в баре, – Люлю отодвинулся в сторону, пропуская Бага. Дэдлиб приложил два пальца к шляпе и улыбнулся, Юллиус Тальберг вяло сделал Багу ручкой.

В каюте Баг метнулся к «Керулену» и лихорадочно застучал по клавишам. «Керулен» скрипел пластиком.

…Молибден… молибден… молибден…

Так… Вот и перечень всех рудников.

Кому принадлежат?

Гм… Совершенно разные кампании.

Естественно. Монополии запрещены соответствующими уложениями Директората.

Но ведь кампании могут быть и подставными.

Круг интересов Бага был весьма далек от высокой политики и взаимоотношений Ордуси с варварской периферией. Но, как и всякий образованный ордусянин, он твердо знал, что периферия если и горазда хоть в чем-то, так это в технологиях. Она могла бы даже возгордиться, пожалуй – мелкие люди всегда найдут, чем гордиться – если бы не два обстоятельства.

Во-первых, девяносто процентов этих технологий никому и даром не были нужны, потому что на поверку оказывались способны лишь усложнять и отягощать человеческую жизнь, делать ее более суетной и нервной, давая взамен лишь иллюзию увеличения возможностей. Один европейский писатель – Баг никогда не мог запомнить, как его звали, – в своей странной, математически глубокомысленной сказке о девочке, попавшей в зеркало, почти полтора века назад сформулировал главный принцип варварской добродетели: чтобы оставаться на месте, надо бежать изо всех сил, а чтобы двигаться, надо бежать вдвое быстрее. Или как-то так. Не в точной цитате суть, а в том, что ни этот алгебраический писатель, никто другой там так ни разу и не сказал внятно: куда бежать? Зачем бежать? К кому и от кого бежать? И потому большинство их хитроумок вызывало у всякого нормального человека лишь ощущение подавленности и душевной пустоты. Словно целая неделя наедине с очень дорогостоящей, очень назойливой, очень умелой и совершенно не любящей женщиной.

Ордусь покупала некоторые из чуждых технологий – но только после длительной, скрупулезной нравственной экспертизы, проведенной поочередно всеми ведомствами Управления Великого Постоянства. Как-то так получалось, что вещи, по-настоящему важные и нужные, ордусяне вполне благополучно изобретали сами. Баг с детства и на всю жизнь запомнил рассказ отца о том, как по крайней мере лет двадцать Управление не разрешало первый полет в космос трехступенчатой ракеты, сконструированной калужскими умельцами на основе еще в средние века созданных в Цветущей Средине развлекательных наработок. Ракета давно была построена, поставлена на стартовый стол, но Ведомство Алтарей Гармонии сомневалось в допустимости нарушения взлетающим снарядом и его выхлопной струей озонного слоя земной атмосферы, Ведомство Музыки было категорически против столь сильного и ничем высоким, в сущности, не оправданного зашумления, Ведомство Одеяний всерьез опасалось, что испуганные стартом отары окрестных степей станут непригодны для тонкорунной стрижки; а уж сколько доводов против полета выдвинуло Ведомство Здоровья, и не пересказать… В итоге, построив ракету на восемнадцать лет позже, первыми на Луну попали американцы.

А во-вторых, все западные новшества, в том числе, что немаловажно, и военные, оставались бы пустыми бреднями, если бы не ресурсы Ордуси. Новшества просто не из чего было бы делать. Просматривая по долгу службы, в связи с одним совместным с французами действием западные газеты, Баг не без праведного удовлетворения наткнулся на политологическую статью, в которой автор с горечью констатировал, что атлантический мир все более становится, как он выразился, технологическим придатком Ордуси.