Гробницы пяти магов (СИ) - Васильев Андрей - Страница 64

Монброн как-то странно посмотрел на меня и кивнул, Аманда засмеялась, а я подумал – не перегнул ли я палку? Может и да, но это не столь важно, главное теперь найти «Луноликую Лейлу», и чтобы Равах-ага на борту оказался.

Найти нужную мне баркентину оказалось несложно, мне на нее указал купец из Халифатов, руководящий разгрузкой своего корабля. Да и на борт я взошел без труда – трап был переброшен на причал, и около него никого не было. Но это и не удивительно – войны нет, охрана ни к чему.

– Что надо? – достаточно невежливо осведомился у меня голый по пояс халифатец, широкие штаны которого были подпоясаны, по обыкновению его родины, цветастым платком. Он был при деле, он натирал и без того блестящую под солнечными лучами палубу. – Ты заблудился, парень?

– Мне нужен капитан, – я решил не обращать внимания на достаточно недружелюбный тон. – Равах-ага. У меня к нему дело.

– Капитан обедает, – моряк помахал руками так, будто крошки со стола сметал. – Во время трапезы он не терпит рядом с собой посторонних. Если надо – иди, погуляй и возвращайся часа через два. Или завтра с утра приходи.

– Не могу завтра с утра, – возразил ему я. – И потом не могу, времени у меня нет.

Расстегнув ворот, я снял с груди серебряную звезду и протянул ее халифатцу:

– Покажи ему это и скажи, что его хочет видеть Эраст фон Рут. Прямо сейчас отнеси, хорошо?

Моряк принял у меня амулет, посмотрел на него, посмотрел на меня, недоверчиво повертел головой, но все-таки направился к надстройке на корме корабля. Надо полагать, там и находился пресловутый Равах-ага.

Вернулся он через пару минут, немало удивленный.

– Капитан просит вас пожаловать к нему, – с возросшим уважением в голосе сказал он мне и протянул мой амулет. Потом помедлил и добавил: – Почтеннейший.

Вот ведь! Впервые в жизни таким словом назвали, прямо приятно. Нет, ясно, что оно прозвучало благодаря Агриппе, а то и самому мастеру Гаю, но все равно на душе потеплело. Не спорю, есть в этом примесь тщеславия на пару с самолюбием, но всего какой-то год назад я ел то, на что даже вот этот моряк смотреть не сможет, и спал там, где ночь застала. Какая разница, все равно идти некуда? А сейчас мне сказали – «почтеннейший». Мне, выходцу из квартала Шестнадцати висельников, где только что родившиеся дети уже обречены на смерть.

Так что мне лично – приятно. А если это кому-то покажется низким или недостойным – идите ко всем демонам, господа моралисты. Ваше мнение мне безразлично.

– Рад видеть вас, мой юный друг, – капитан ждал меня на пороге своего невеликого, но уютного обиталища, как видно, по халифатским традициям он обнял меня, одновременно махнув рукой моряку. – Исмаил, ты можешь идти.

Из вежливости я тоже похлопал ладонями по его спине. Надо заметить – как будто свитой из мускулов, чуть руки не отбил.

Равах-ага вообще производил сильное впечатление. Бывает такое – вроде человек и не слишком высок, и телом плотен, а исходит от него некое ощущение силы.

Вот и здесь – Равах-ага был пониже меня ростом, под парчовым халатом, в который он был одет, угадывалось небольшое брюшко, но при этом сбит он был крепко, я бы сказал – основательно, и сила у него в руках была немалая.

– Сын Агриппы – мой сын, – отпустил меня наконец капитан «Луноликой Лейлы». – А то, что незаконнорожденный – это не беда. У моего отца было больше тридцати детей, клянусь в том убывающей Луной, и из них только двое, я и мой брат, были рождены от той женщины, которую перед людьми и богами он назвал своей законной женой. И что? Все выбились в люди. Все, кто выжил.

– И много выжило? – поинтересовался я.

– А-а-а-а-а! – покачал головой Равах-ага, лукаво прищурившись и огладив свою небольшую курчавую бородку. – Семь-восемь мальчиков, где-то так. Остальных забрали боги, на то была их воля.

Вот Агриппа разошелся. Эдак я сам скоро поверю в то, что он мой отец.

– А тебе, мой друг, вовсе повезло, – вроде бы шуткой, но явно с дальним прицелом сказал Равах-ага. – Фон Рут. Барон, э?

– Жизнь – она непредсказуема, – уклончиво ответил я, не зная, что ему еще наплел Агриппа. – Никогда не знаешь, в какую сторону она понесет ту лодку, в которой ты сидишь.

– Красиво сказано, юноша, – Равах-ага почмокал, как будто съел что-то вкусное, и повторил за мной: – «В какую сторону она понесет ту лодку». Слушай, у тебя нет родни в Семи Халифатах? Тут, в Королевствах, народ простой живет, такое никогда не скажет. И разрез глаз… Можешь надо мной смеяться, но в твоих жилах не может не быть хоть пары капель крови людей с Востока. Не обязательно они жили в Халифатах, нет. Но родом они были оттуда, где самое синее небо, самое ласковое море, и где живут самые славные люди.

– Может быть и такое, – не стал даже спорить с ним я. – Этот мир стар, в нем все так перепуталось.

– Не желаешь откушать со мной? – капитан показал на низкий столик, вокруг которого были разложены подушки. – Трапеза скромная, но дело ведь не в том, что ты ешь, а в том, кто с тобой ее делит.

– Если можно – вина, – я не стал чиниться и опустился на подушки, неловко подогнув ноги. Как только они так часами сидеть могут? Еще и шпага мешается, по доскам ножнами скребет.

– Вино, – снова причмокнул Равах-ага. – Такого вина, сынок, как у нас в Семи Халифатах, нет нигде, поверь. Наш повелитель, мудрейший и прекрасноликий принц Сафар, даже запретил определенными сортами торговать с жителями Королевств, чтобы сладость лозы, возросшей на наших землях, вкушали только те, кто в них живет. Так что, если тебя где-то в Центральных Королевствах будут угощать вином из Халифатов и говорить, что это наши лучшие сорта – не верь. Не лучшие, а вовсе наоборот, те, которые у нас нищие пьют. Только не рассказывай про эти мои слова никому, хорошо?

– Так стоило ли мне про это говорить вообще? – не удержался я от шутливого вопроса.

– Ты сын моего друга, все равно, что мой сын, а какие секреты могут быть между родней? – Равах-ага протянул мне чашу с темно-багровой влагой. – Вот, попробуй.

Вино и вправду было отменное, ну, насколько я мог его оценить. Знатоком меня назвать было трудно – я не так много разных сортов вина попробовал до этого момента. Вот был бы тут Карл или Монброн – они бы точно сказали, насколько оно хорошо на самом деле. А мое суждение просто – вкусное вино, и даже очень.

– Мой друг и твой отец сказал, что тебя и твоих друзей надо доставить в Анджан, – внезапно перешел к делу капитан. – Это так?

– Абсолютно верно, – я отпил еще вина. – Мы с друзьями путешествуем для собственного удовольствия, а в Анджане живет наша приятельница, к которой мы обещали наведаться в гости. Надо держать свое слово, достойнейший Равах-ага, она нас ждет, и нам надо добраться до нее.

– Слово держать надо, – подтвердил капитан. – Но как по мне, так визитом к ней вам и следовало бы ограничиться. Анджан – прекрасный город, там есть на что поглядеть, куда сходить, где развлечься. А вот отправляться за его пределы, да еще и в пустыню – это плохая идея, сын моего друга. И совсем уж ни к чему идти на прогулку в Иль-ха-Мортен.

– Куда идти? – не понял я.

– В… – капитан пощелкал пальцами. – В Гробницы пяти магов, так вы называете это место. У нас ему дали другое имя – «Темный город мертвых». В Семи Халифатах это место хорошо знают, оно ведь стоит почти на самой границе с Восточными Королевствами. Там даже границы нет как таковой, там, скорее, спорные земли, которые каждый считает своими. Но до драк за них дело не доходило никогда, кроме этого могильника, песка, змей да скорпионов там ничего нет, даже колодцев, так что – какая разница, чьи они?

Ну, Агриппа. Хоть бы сказал, что капитан в курсе моих планов. Болтун!

– Не думай плохо о своем отце, – мягко сказал Равах-ага, внимательно смотревший на меня. – Он советовался со мной, узнавал, насколько там опасно. Из его слов я понял, что ты и твои друзья с кем-то поспорили, что спуститесь в гробницы и вынесете из них наверх какое-то подтверждение того, что вами было выполнено условие данного пари. По моему мнению – глупейший спор. Больше тебе скажу – любой спор я почитаю за глупость, поскольку умные люди доказывают свою правоту при помощи аргументов и разумных доводов, а не ударяя друг друга по рукам. И уж точно не беспокоят по таким пустякам покой мертвых.