Очерки истории российской внешней разведки. Том 5 - Примаков Евгений Максимович - Страница 89

В Италии постоянно проживали или туда приезжали на время некоторые бывшие участники Гражданской войны в Испании, которые могли знать Макса в 1936–1937 годах как активного республиканца. О некоторых из них ему стало известно, и приходилось постоянно контролировать все свои старые контакты, которые вели в Испанию.

Или такая проблема: посещать ли приемы в советском посольстве? МИД «его страны» не советовал делать этого, и Макс строго выполнял эти рекомендации. В моральном плане ему было тяжело игнорировать приглашения, поступавшие из посольства СССР, но приходилось идти и на эту жертву. Потом выяснилось, что советского посла М.А. Костылева удивляла странная позиция официального представителя этой небольшой страны, с которой у Советского Союза существовали дипломатические отношения де-юре. Каким-то образом Костылев навел о Максе справки и направил в МИД информацию, охарактеризовав как реакционера и недруга нашей страны.

Будет справедливо подчеркнуть роль, которую играла в разведывательной деятельности Макса постоянная спутница его жизни Луиза. Она родилась в 1915 году в мексиканской семье среднего достатка. Получив необходимое образование и подготовку, стала учительствовать в одной из столичных школ. Ее родственные связи, ближайшее окружение принадлежали, как сказали бы сейчас, к левым слоям мексиканского общества, и она естественным образом вписалась в эту среду. В 1938 году произошла ее встреча с Максом, который тогда находился в Мексике, выполняя задания советской разведки. Их знакомство переросло в супружество, и длилось оно — беспокойно, тревожно, подчас с риском для здоровья и самой жизни, но по-семейному счастливо — ровно полвека.

Эта внешне хрупкая, скромная, обаятельная, интеллигентная женщина долгие годы делила с Максом все трудности профессии разведчика. Помогала мужу уже со времени пребывания того в Мексике, вместе с ним работала в годы Великой Отечественной войны в Аргентине, стала по существу главным прикрытием и важным участником всей его деятельности в Европе. Так, она была активно занята обеспечением связи с Центром. В необходимых случаях выезжала в другие страны для конспиративных встреч. Выполняла не просто функции курьера, но представляла квалифицированные оперативные отчеты. Работавшие с ней сотрудники легальных резидентур отмечали ее исключительную память, постоянную собранность, конспиративность.

Напомним о весьма рискованной поездке Луизы на «родину», которая завершилась существенным успехом. Она, к сожалению, перенесла там желтую лихорадку, и это заболевание позднее отразилось на состоянии ее здоровья.

Ее рабочий день обычно заканчивался поздним вечером. Она — и секретарь-делопроизводитель, и светская дама, и гостеприимная хозяйка. Частые приемы, встречи и проводы нужных людей, изнурительная переписка с заокеанскими «подругами»…

Не миновали Луизу и неприятности (если сказать мягко), с которыми иногда сталкиваются нелегалы, неожиданно встречая людей, знавших их прежде под другими именами. А было это так. По сложившейся традиции в Риме периодически проводились встречи жен сотрудников официальных центральноамериканских представительств, этакие «посиделки». Дамы за чашкой чая обменивались своими новостями, вели пустяковые светские разговоры, обсуждали «все и вся». Однажды Луиза возвратилась с одной из таких встреч совершенно подавленной. Оказалось, что в тот день к ним «на огонек» зашла атташе по культуре мексиканского посольства в Риме, приятная женщина средних лет. Ну и что? Разве это повод для расстройства? Далее вспоминает Луиза: «Подходит она ко мне и говорит: “Вы поразительно напоминаете мне кого-то. Только не могу вспомнить, кого именно. Скажите, вы в Мексике никогда не были?” Ответила, что была когда-то проездом. “И все же мы с вами где-то виделись. Вот я сейчас внимательно всматриваюсь, очень вы напоминаете одну из моих бывших учениц, а я прежде учительствовала в Мехико”. Всякое может быть, говорю, а сама чувствую, что вот-вот сорвусь. Но сдержалась. Потом она отошла, но весь вечер не спускала с меня глаз».

Действительно, это была школьная учительница Луизы в Мехико, у которой она почти пять лет училась на родине. С тех пор прошло более 15 лет… Такая вот встреча. Луиза сразу узнала свою наставницу, но надеялась — пронесет. Не пронесло. Вместе с мужем была отработана линия дальнейшего поведения Луизы — встреч не избегать, вести себя с этой дамой приветливо, ровно.

Развеяла ли сомнения бывшей учительницы ее бывшая ученица, нам этого теперь уже не узнать. Во всяком случае отрицательных последствий для нелегалов эта встреча не повлекла.

В период пребывания Макса в Италии пришли неприятные сообщения из-за океана. На президентских выборах в мае 1953 года победил упоминавшийся ранее бывший президент, однако вместо ожидавшегося Максом очередного повышения до чрезвычайного и полномочного посла в Италии на этот пост был назначен один из его приближенных. Таким образом, дальнейшие перспективы Макса стали весьма неопределенными.

Учитывая складывавшуюся обстановку и состояние здоровья Луизы, Центр решил, что командировка нелегалов должна быть завершена. Им предложили возвратиться в Москву. Определили, что отъезд нужно организовать таким образом, чтобы это не выглядело внезапным исчезновением, а имело бы убедительные для их окружения объяснения.

Прежде всего был избран предлог ухода с дипломатической службы. Макс разыграл крайнюю «обиду» на нового президента и своих бывших друзей «на родине», которые не сдержали прежнего обещания. Сначала он попросил в «своем» министерстве иностранных дел предоставить ему долгосрочный отпуск, а по истечении некоторого времени подал в отставку. Легенда «обиды» была распространена среди его ближайшего окружения в Италии и связей во Франции.

Дополнительным мотивом такого решения являлось состояние здоровья Луизы, требовавшее длительного лечения (что было недалеко от истины). Страной легендированного временного пребывания и лечения Луизы избрали Швейцарию.

Готовясь покинуть страну, Макс нанес необходимые прощальные визиты, рассчитался с персоналом миссии, ликвидировал имущество, проделал другую связанную с предстоявшим отъездом работу, позаботившись о том, чтобы здесь у него не осталось никаких обязательств.

Некоторым официальным лицам, деловым и личным связям в Италии Макс и его жена направили письма, где дали понять, что после лечения в Швейцарии семья намерена обосноваться «где-нибудь в Латинской Америке».

Когда вся эта подготовка была завершена, Макс и Луиза с дочерью выехали на короткий срок в Швейцарию, откуда по специально разработанному маршруту благополучно прибыли в Советский Союз в декабре 1953 года.

Судя по отчету Макса в Центре, ему удалось успешно «замести следы» пребывания в Италии. В течение 1954 года никаких сигналов о его возможной расшифровке как советского разведчика не поступало. Центр, однако, не был полностью удовлетворен этими отчасти субъективными и, с другой стороны, объективными сведениями и принял решение провести дополнительную проверку. С этой целью в Европу из Москвы командировали опытного агента-нелегала «Тинто». Перед отъездом он получил полную ориентировку о работе Макса.

Поездка состоялась в марте-апреле 1955 года. «Тинто» собрал полезную для дела информацию. Краткое ее содержание сводилось к следующему.

Документы и легенды-биографии наших нелегалов ни у кого сомнений не вызывали. Большинство их связей считало, что Макс с семьей находится в Латинской Америке. Его отказ от перспективной дипломатической карьеры и отъезд из Италии вызвал тогда много толков. Высказывалось мнение, что Макс, «человек с несколько повышенным честолюбием», не мог простить несправедливость к нему со стороны прежних друзей, пришедших к власти в «его стране» в середине 1953 года. Один из дипломатов заявил: «Будучи очень способным, с одной стороны, с другой — он не был подготовлен к опасностям политической жизни. У него возникли иллюзии с назначением послом в Риме, но его сместили в связи со сменой правительства на родине». Двое из знакомых высказали догадку об исчезновении Макса за «железным занавесом».