Лезвие вечности - Быстров Андрей - Страница 52

Но Таня, стоявшая ближе к столу, взяла крышку из рук Бориса и перевернула. К слегка шероховатой поверхности металла был прикреплен лентами пластыря завернутый в папиросную бумагу продолговатый предмет. Таня отлепила пластырь от крышки. Борис принял у нее находку, развернул бумагу. Сверкнула полированная бронза. Три пары глаз созерцали стилет. Борис вынул и вновь вставил внутреннее лезвие со сфинксом и рукотворной птицей.

– Какая красота, – прошептала Ольга. – Неужели это придется уничтожить?

– Время, – напомнила Таня.

Борис сунул стилет в карман куртки, и они поспешно покинули квартиру.

Их ждал сюрприз. Полулежа на сиденье, водитель «Вектры» хрипел в сотовый телефон:

– Генрих Рудольфович, Генрих Рудольфович…

– Алло! – донесся из трубки раздраженный голос. – Алло, Иван! Говори, я слушаю…

– Ах ты, гад! – рассвирепел Борис, рывком распахнул дверцу и долбанул боевика пистолетом по голове. Тот сник, выронив трубку.

– Генрих Рудольфович, – заговорил Градов, завладев трубкой. – Вы слышите меня?

– Кто это?

– Борис Градов.

Из груди крестного отца вырвался шумный вздох.

– Что происходит?

– Ваши люди не функционируют, – объяснил Борис. – Мои оказались покрепче. Я предупреждал вас или нет? Делайте же наконец выводы!

Он швырнул трубку на сиденье.

– Можно взять их машину, – сказала Иллерецкая.

– Рискованно, – обронил Градов. – Пошли в метро.

20

Все трое расположились вокруг стола в квартире Андрея Мезенцева. Перед ними лежал разобранный стилет. Борис вертел в руках внутреннее лезвие.

– И что теперь? – Он бросил полоску металла на стол.

– Мой сольный номер, – ответила Таня. – Ваша помощь не понадобится, но мне нужна машина.

– С такими способностями, – заметила Иллерецкая, – ты добудешь машину за пять минут.

– И попаду в милицию, что особенно обидно на финальном этапе.

– Погодите, – вспомнил Борис. – У меня же есть машина.

– У тебя есть машина? – удивилась Таня.

– Наверное да…

– То есть?

– Она принадлежала моим родителям. Они погибли, давно… Машина совсем старая, «таврия», ржавая консервная банка. Вряд ли она на ходу, догнивает на пустыре возле чьих-то гаражей. Вероятно, ее давно раскурочили мальчишки.

– Давайте съездим и посмотрим, – предложила Ольга. – Может, не так все безнадежно, придумаем что-нибудь. Но сначала надо ее увидеть.

– Что ж, попробую найти. Только вот перекусим. А как поступим со стилетом?

– Оболочка останется у вас, – сказала Таня. – Ее необходимо вернуть в музей. А внутреннее лезвие я возьму с собой. Помните, мой пропуск? Еще мне понадобятся два длинных изолированных провода, немного денег на телефонные звонки и один «скорпион». А второй может пригодиться вам.

– Не дай бог, – пробурчал Борис. – Провода я сейчас поищу в шурум-буруме Андрея.

Час спустя они ехали в метро. Добравшись до конечной станции, долго брели по кривым улицам. Бориса вел скорее инстинкт, нежели память. После длительных блужданий они вышли-таки к стоянке с рядами гаражей. Невдалеке от высокой сетчатой ограды снаружи ютилась накрытая брезентом машина.

– Вот она, старушка, – улыбнулся Борис. Он стащил брезент, и все трое молча уставились на чудо техники.

– М-да, – проговорила наконец Таня. – Если она поедет, я сниму шляпу перед гением конструкторов, создавших это нетленное творение.

– Ни бензина, ни аккумулятора, – посетовал Борис. – И ключи давно потеряны.

– Без ключей обойдемся, – отозвалась Таня. – А вот остальное…

– Вон у гаражей возятся мужики, – указала рукой Иллерецкая. – Если у них купить…

– Купить? – удивился Борис. – На какие шиши? Это же дорого, у нас столько нет.

– Подождите меня здесь.

Ольга направилась к воротам стоянки, зашла за ограду. Борис и Таня с любопытством наблюдали, как она разговаривает с пожилым импозантным мужчиной, чью представительную внешность не портила замасленная роба. Вскоре Ольга вынесла из гаража большую канистру; мужчина тащил следом аккумулятор.

– Порядок! – крикнула Ольга. – Сейчас заведем. Поставив аккумулятор на землю, мужчина покачал головой.

– Вы хотите завести ВОТ ЭТО? Ну, знаете…

– А вы попробуйте, – улыбнулась ему Ольга. Мужчина открыл капот, покопался в двигателе.

– Надо свечи сменить, – сказал он. – Сейчас принесу, у друга есть. И баллоны подкачать надо. И масло залить, авантюристы!

Он удалился.

– Как тебе удалось? – С восхищением Борис посмотрел на Ольгу. – Или он твой знакомый?

– Нет. Это потом. Слушай, к этой машине все равно прицепится автоинспекция. Последний техосмотр был, наверное, в эпоху Юрия Долгорукого.

– Там, где я проеду, едва ли кто прицепится, – сказала Таня.

Мужчина в робе возвратился с инструментами, канистрой масла и свечами. Он установил аккумулятор, залил в бак бензин, подкачал колеса, а также произвел еще с десяток операций, какие Борису и в голову бы не пришли.

– Давайте ключи, – потребовал он. Борис развел руками.

– У вас и ключей нет? Ну, авантюристы.

– Это я сама, – проговорила Таня.

Она взяла отвертку, села за руль, что-то откручивала под приборной доской, соединяла какие-то провода. Мотор чихнул и заурчал. Таня сделала круг по пустырю.

– Едет, – сообщила она, приоткрыв дверцу. – Садитесь.

Ольга уселась на заднее сиденье, увлекая за собой Бориса. Мужчина в робе схватился за ручку захлопнувшейся дверцы.

– Эй, а как же…

– Газуй, – сказала Ольга.

Таня не заставила себя упрашивать.

– Оля, что за волшебство? – спросил Борис минуту спустя. – Что ты пообещала этому мужику? Иллерецкая весело рассмеялась.

– Я пообещала ему нас.

– Как это?

– Исключая тебя за непригодностью. Час эротических фантазий в обществе двух симпатичных близняшек.

Ведомая Таней машина выписала на дороге крутой зиг­заг. Борис выразительно взглянул на Ольгу и расхохотался. Опомнившись, Таня присоединилась к ним. Какой-то прохожий проводил взглядом ободранную машину, из которой доносились раскаты веселого смеха.

Рядом со станцией метро, возле телефона, Таня затормозила.

– Все, выходите. Дальше я сама. Она вытащила из сумки один из «скорпионов» и засунула под сиденье. Борис не торопился покидать машину.

– Таня, ведь это так опасно. Мы могли бы помочь тебе.

– Не беспокойтесь за меня. Я вернусь, и очень скоро.

– Сегодня?

– Да, сегодня ночью. Самое позднее – к утру.

– Пожалуйста, возвращайся.

– Я же сказала, что вернусь.

– Постой. А если нам придется срочно покинуть квартиру Мезенцева? Ты вернешься и напорешься там на засаду. Надо придумать условный сигнал. Давайте так. У Андрея есть настольная лампа с зеленым абажуром, я поставлю ее на окно и включу. Если горит зеленая лампа, значит, все в порядке. А с какой бы скоростью нам ни пришлось улепетывать по пожарной лестнице, убрать лампу с окна я успею.

– Где мы встретимся, если не в квартире?

– Ох, – вздохнул Борис. – Где же мы ночевать-то будем? У тебя хоть машина. Ладно, встретимся в центре… завтра, в восемь утра у станции метро «Александровский сад», найдешь?

– Найду. Я жила в изоляции, но не на Луне.

– Резервный вариант – там же в два часа дня. И в десять вечера. Впрочем, не надо в десять вечера. Если мы не придем в два, значит, не придем.

– Борис, – негромко сказала Ольга.

– Что Борис? Я вовсе не имел в виду – совсем никогда и никуда не придем, – не очень искренне оправдался Гра­дов. – Просто по-разному может повернуться. Тогда… Тогда будем искать друг друга. Через срочные объявления, на­пример. Текст такой: «Куплю полную дискографию Джона Квислинга».

– Кто такой Джон Квислинг? – спросила Таня.

– Никто. Моя выдумка, чтобы посторонние не обращались по объявлению.

– Я верю, что обойдется без мистера Квислинга, – произнесла Таня едва слышно, и у Бориса слезы навернулись на глаза. – До свидания.