Лезвие вечности - Быстров Андрей - Страница 56

Градова засекли у подъезда, когда он возвращался вместе с Иллерецкой. Боевик по имени Саша подошел к машине Котова.

– Шеф, они в квартире – он и девчонка.

– Какая девчонка? – хмуро спросил Котов.

– А кто ее знает…

– Больше в квартире никого нет?

– Я туда не заглядывал.

– Так загляни! За что тебе деньги платят?

– Ох ты, – растерялся Саша. – А как?

– Это уж не моя забота. Хоть с дельтаплана, только не спугни их!

Саша ожесточенно почесал бритый затылок, прикидывая, как выполнить непростую директиву начальства. Он обогнул дом, поглядел снизу на окна квартиры – под таким углом рассмотреть что-либо было невозможно, но пожарная лестница проходила недалеко от крайнего окна. Недолго Думая Саша уцепился за нижнюю ступеньку, подтянулся и полез вверх, нимало не волнуясь о том, что его могут увидеть соседи. Подняться по пожарной лестнице – не нарушение закона.

Пожарная лестница представляла собой удобный пункт наблюдения. С нее открывался не только вид сквозь окно кухни, но и обзор через другие окна, хотя и частичный. Повисев с пару минут, Саша спустился вниз и доложил Котову:

– Разведка с пожарной лестницы, шеф. Они вдвоем

– Точно вдвоем?

– Ну, если еще кто-то не прячется под диваном или в шкафу, – передернул плечами Саша.

– Ладно, иди позови Геннадия и Костю. Боевик отправился исполнять поручение, а Котов достал сотовый телефон и набрал номер Бека.

– Генрих Рудольфович, это Котов. Я нашел их.

– Кого «их»? – прозвучало в трубке.

– Градова… С ним девица, их только двое в квартире.

– Что за девица?

– Не знаю, – растерянно сказал Котов.

Генрих Рудольфович помолчал, он вспомнил о девушке с дачи Калужского. Не она ли? Так или иначе, брать нужно обоих. Он отдал приказ и спросил:

– Справитесь? Это Градов!

– Нас четверо, их двое. Время для операции – лучше не придумаешь, рабочий день. Проводим молниеносный рейд без шума и пыли. Скоро они будут у вас.

– Добро. – Бек сразу же прекратил разговор.

– Получен новый приказ Генриха Рудольфовича, – сообщил Котов подошедшим боевикам. – Градова и девчонку живыми не брать.

– С концами? – обрадовался Геннадий, туповатый малый, любитель убийств.

– Да, обоих.

– Но, шеф, – произнес Саша, – раньше Генрих Рудольфович велел во что бы то ни стало захватить Градова, а не убрать его.

– То было раньше. – Котов грозно сверкнул глазами. – Ты что, сомневаешься?

– Простите, шеф, – потупился Саша. Котов шел на предельный риск, но выбора не было. Нельзя допустить, чтобы Градов поведал Беку о подлинных обстоятельствах своего побега, это верная смерть. Котов с самого начала совершил ошибку, обманув босса. Генрих Рудольфович, пожалуй, мог бы простить малодушие, но ложь – никогда. Коготок увяз – всей птичке пропасть, и вот теперь Котов вынужден действовать за гранью фола. Его единственный шанс на выживание – перестрелять боевиков, как только они ликвидируют Градова и девушку, потом быстро инсценировать гибель всех пятерых в схватке, для пущей убедительности легко ранить себя и вернуться к Беку. Иного пути нет. Котов сжег мосты, когда передал парням ложный приказ.

– Костя, – заговорил Котов глухим, словно бы простуженным голосом, внутренне деревенея от страха. – Ты специалист по замкам, тихонько откроешь дверь. Саша – на пожарную лестницу. Гена, ты со мной, оружие наготове. Если они окажутся сразу в зоне видимости, стреляй, если в другой комнате под защитой стены – бросай в дверь гранату.

– Много шума, – поморщился Геннадий. – Я удавочку люблю…

– Я тебе покажу удавочку! Помните, Градов очень опа­сен. Нельзя дать ему выстрелить хоть раз, он не промахивается. А шум… Ерунда. Вся операция плюс отход – «мгновения, мгновения», как у Штирлица. – Котов вытащил из потайного кармана швейцарский «ЗИГ-Зауэр», отличный, удобный пистолет с полностью снаряженным магазином на тринадцать патронов, переложил его в боковой карман пиджака. – Пошли, – скомандовал он.

24

Когда окровавленный, контуженный Курбатов в рубашке с закатанным рукавом, с перевязанной рукой и повязкой на голове предстал перед генерал-лейтенантом Василием Тимофеевичем Никитиным, тот долго молчал. Он даже не предложил Курбатову сесть. Выслушав сжатый, но исчерпывающий доклад, Василий Тимофеевич позволил себе лишь одно замечание:

– Как же вы намеревались управлять вашими дэйнами, если не смогли справиться с девчонкой?

Курбатов ничего не ответил, стоя под пронизывающим взглядом начальника. Что он мог сказать? Он мечтал поскорее очутиться дома, в постели, выпить коньяку, забыться…

– Идите. – Жест Никитина выглядел так, будто он сгонял муху со стола. – С вами я разберусь позже, а сейчас по вашей милости у меня хватает дел.

В машине по дороге домой Алексей Дмитриевич вспо­минал презрительный тон генерал-лейтенанта и гадал, что же его ждет? Позорная отставка? Не расстрел же… Впрочем, расстрел – это слишком патетично, то ли дело автомобильная катастрофа.

Наутро за ним приехали. Курбатов готовился к вызову и сделал все, чтобы не казаться жалкой побитой собачонкой. Повязку с головы он снял, бинт на руке скрывался под рукавом отутюженного кителя. Рана не слишком болезненная, пуля задела только мягкие ткани, миновав кость.

Встреча с начальником прошла совсем не так, как ожидал и опасался Курбатов. Прежде всего Алексея Дмитриевича удивило то, что в кабинете Никитина находился подполковник Свиридов. Словно ничего не случилось, Никитин приветствовал генерала и указал ему на кресло. Кур­батов сел.

– Подполковник рассказывает любопытные вещи, – произнес Никитин обычным ровным голосом. – Послушайте. Прошу изложить все сначала, подполковник.

– Выполняя приказ о ликвидации Иллерецкой, – Свиридов в меру преданно смотрел на Никитина, – я поручил это дело одному из наших лучших независимых оперативни­ков…

«Независимые оперативники, – мелькнуло в голове у Курбатова, – звучит куда элегантнее, чем наемные убийцы».

– … Сергею Бакшутову, – продолжал подполковник, – действовавшему под моим непосредственным руководст­вом. Был разработан план устранения объекта в переулке, являвшемся кратчайшим путем объекта… Иллерецкой от выставочного зала домой. Людей там, как правило, мало, удобные пути отхода. Конечно, нами были рассмотрены и другие возможности. Например, в ее подъезде, но там, к сожалению…

– Короче, – бросил Никитин.

– Слушаюсь. План не удался, Василий Тимофеевич. В переулке Бакшутова убили очень точным выстрелом в спину, прямо в сердце, а Иллерецкая исчезла. С тех пор она не появлялась ни дома, ни на выставке, ни в других местах, известных нам. Она также не обращалась ни с какими заявлениями в правоохранительные органы.

– Дальше, – потребовал Никитин.

– Об экспертизе?

– Да.

– Экспертиза пули, извлеченной из тела Бакшутова, показала, что она имеет калибр семь целых шестьдесят пять сотых миллиметра и свинцовый сердечник в латунной оболочке. Произведена в Чехии. Такие пули используются в чешских пистолетах-пулеметах «скорпион».

Курбатов завозился в кресле, пожалел, что нет сигарет, да и как закуришь при некурящем Никитине?

Речь Свиридова плавно текла по проложенному руслу.

– После перестрелки на даче Калужского с места происшествия были изъяты три таких пистолета-пулемета, что не соответствует числу опознанных впоследствии трупов боевиков мафии, которых было пять. Если предположить, что два недостающих автомата похищены Пантерой…

– «Скорпион» был у нее в «Террариуме», – вмешался Курбатов.

– Спасибо, подполковник, – кивнул Никитин. – Подождите в приемной.

Свиридов щелкнул каблуками и вышел. Курбатов выжидательно посмотрел на генерал-лейтенанта.

– «Скорпион», – повторил Василий Тимофеевич. – Кому, кроме Пантеры, было выгодно спасти Иллерецкую?

– Вы хотите сказать, что Пантера каким-то образом разыскала Иллерецкую и…

– Да, – произнес Никитин. – Вам дается шанс реабилитироваться, Алексей Дмитриевич. Мы не знаем, где скрывается Иллерецкая, что рассказала ей Пантера и как эта бомба замедленного действия может сработать в дальней­шем. Не исключаю даже, что Пантера передала Иллерецкой информацию по «Коршуну», скопированную в «Террариуме».