Волчонок на псарне (СИ) - Чарова Анна - Страница 20

Сейчас папка сидел спереди кареты и погонял Звездочку, а Джерминаль играла куклами в кибитке. Пупс был злым колдуном, который похитил принцессу Номию и заточил ее в замке (под лавкой). За неимением доброго князя им пришлось быть Кукуне. Князь искал Номию, чтобы освободить и жениться.

Джерминаль так увлеклась, что услышала зовущего ее отца только, когда откинулся полог. Оказывается, карета уже остановилась в каком-то городке рядом с другими повозками.

Спрятав Кукуню под другой лавкой, Джерминаль высунулась из кареты, осмотрелась: домов много, все деревянные. У дороги - богатые терема с флюгерами и резными ставенками, за ними - дома победнее, куда по переулку спешат люди с мешками, из монотонного гула, такого, как когда гудит пчелиный рой, вырываются звонкие женские голоса.

- Пойдем на базар, купим еды и поищем харчевню, попросимся вечером поиграть.

Джерминаль спрыгнула на землю и зашагала следом за папкой по пыльной дороге, считая отпечатки чужих подошв. Папка купил ей дорогие туфли с каблучком, которые оставляли смешной след, похожий на копытце, она специально ступала в пыль, чтобы ее следов осталось много, и кто-нибудь заметил их, подумал: "О, какая смешная маленькая ножка".

Замечтавшись, она опомнилась уже на базаре, папка как раз шел мимо рядов, где продавали ткани и ленты такие яркие, что болели глаза. Старые и молодые тетки липли к папке, хвалили свой товар, но он отмахивался от них.

В конце рядов были лавки с готовыми платьями, развешанными на крючках. Джерминаль хотела бы себе вон то зеленое с белыми кружевами. Нет, розовое, пышное. Нен-нет-нет - голубое с бантами и оборками, оно как раз маленькое, на девочку. Просить папку она по привычке побоялась, хотя в последнее время он перестал ругаться на нее и начал покупать вкусную еду, будто бы они богатые, и даже кукол. Сейчас она просто остановилась напротив платья, вбирая взглядом красоту.

- Нравится? - спросил отец строгим голосом, Джерминаль покосилась на него с опаской и прошептала:

- Я просто посмотреть, можно?

Золотое платье шевельнулось, повернулось, и оказалось, что оно не продается, в него одета хозяйка лавки - женщина такая же красивая, как ее товар. Ее темно-рыжие локоны ниспадали ниже пояса. Она осмотрела папку с ног до головы, потом - Джерминаль, оцепеневшую от восторга, и сказала:

- Платье как раз на девочку, ей будет к лицу и к цвету глаз. Его сшили для дочери барона, но она передумала и взяла красное. Стоит оно два нома, могу скинуть пять о, будет полтора нома.

Джерминаль закрыла глаза, потому что она в шаге от мечты. Сколько себя помнила, столько хотела подобное платье, но не думала, что достойна такого счастья, и вот оно в двух шагах. Так хотелось протянуть руку и погладить шелк!

- Если подойдет, возьмем, - сказал папка с грустью, и Джерминаль распахнула глаза, сглотнула слюну, вытянула шею, шагнула к платью и принялась заворожено водить по ткани ладонями.

Какое прохладное, скользкое, красивое! Неужели оно теперь ее? Нет, невозможно поверить, она - и такая красота! Шумный базар заглох и отодвинулся будто в другой мир вместе с женщиной в золотом и даже с папкой. Худенькая светловолосая девочка шевелила губами и гладила платье, не в силах поверить в свое счастье, и по ее щекам катились слезы.

Чьи-то ладони легли на плечи, и Джерминаль очнулась, повернула голову - ее побеспокоила красивая женщина в золотом.

- Малышка, давай его сначала примерим!

Джерминаль кивнула и шагнула за занавеску, где сняла коричневое дорожное платье, больше похожее на рубаху, прикрылась шторой, стесняясь своей наготы, но женщина улыбнулась так искренне, что Джерминаль доверилась ей, позволила себя одеть и завязать платье на спине.

- Вот и все. Тебе очень идет, смотри!

Женщина отодвинула шторку и достала из-под вороха тканей большое зеркало, почерневшее по краям, повернула его к Джерминаль, и она ахнула, закрыла лицо руками. На нее смотрела маленькая принцесса с глазами синими, как небо осенью. Шея уже не казалась цыплячьей, щеки - впалыми, ведь принцессам положено быть изящными.

- Ты красавица, - сказала женщина, прислонила зеркало к стене так, чтобы замершая Джерминаль себя видела, зашла ей за спину, коснулась косичек, заколотых на голове. - Давай распустим волосы, и ты сама убедишься.

Когда она расплетала косички, а потом расчесывала волосы гребнем, Джерминаль зажмурилась, улыбаясь, - точно так же делала мама давным-давно. Раскрыв глаза, она снова ахнула, потому что волосы легли белой волной, мягкие, воздушные. Женщина чуть подняла их на висках и закрепила голубыми заколками в форме листиков.

- Как тебе? Нравится?

Джерминаль закивала, выпорхнула из-за прилавка и закружилась, заливисто смеясь. Метнулась к папке, прижалась щекой к его плечу:

- Спасибо! Ты самый-самый лучший папочка! Я тебя люблю.

Повернулась к женщине, воскликнула:

- Огромное... - она раскинула руки. - Вот такое спасибо! Можно я вам сыграю на флейте?

- Джерминаль! - приструнил ее папка, но она обернулась и возмутилась:

- Мне хочется сделать вам приятное!

- Пусть играет, - улыбнулась женщина, и папка вытащил из кармана флейту в кожаном футляре.

- Только одну песню. Слышишь? Одну! Обещай!

Джерминаль закивала и поднесла флейту к губам, всей душой желая поделиться своей радостью, вложить ее в музыку!

Полилась слабая печальная мелодия, звук все нарастал, нарастал, креп. Будто бы проклевывалось семечко: сначала показался тонкий стебелек, сквозь толщу земли пополз к свету, увидел солнце, зазеленел, потянулся вверх, все выше и выше, отбил листья, почки, которые раскрылись синими, розовыми, желтыми цветами. Джерминаль пыталась передать восторг цветения, простор, тепло, радость.

Немного отвлекшись, она смотрела, как меняется мир, как выглядывают продавцы из-за прилавков, и их блеклые лица будто бы освещаются изнутри и становятся ярче.

Ей хотелось, чтобы музыка длилась и длилась, но она вспомнила, что должна приберечь силы на вечер. Джерминаль завершила мелодию, вложив в нее благодарность, улыбаясь, опустила флейту, и на нее обрушился восторг слушателей, они зааплодировали.

- Волшебное дитя, - проговорила красивая женщина, промокая глаза платком.

Папка взял Джерминаль за руку и повел по базару, она незаметно освободилась, приосанилась, ведь все продавцы наверняка сейчас смотрели на нее, такую нарядную, чудесную! Восхищались ею, цокали языками. Даже солнце сейчас светило - только для нее. Как же хорошо, как же здорово и волшебно жить!

За все ее страдания, за все тумаки и затрещины справедливый мир наконец подарил счастье! Папка приценялся, что-то покупал, а Джерминаль улыбалась сама себе и всем людям, она сама сейчас была солнцем.

***

На ночевку остановились в просторной богатой комнате с камином и зеркалом возле входа. Пока папка ходил договариваться в харчевни, чтобы ему позволили сыграть, Джерминаль крутилась перед зеркалом, любовалась изящной принцессой с синими заколками в пушистых белых волосах.

Поверить невозможно, что это - она! Джерминаль сделала настоящие открытие: если ее, заморыша, можно превратить в благородную девицу, значит, и благородные ничем не отличаются от бедных; если их одеть в некрасивую одежду, то никто и не догадается, что это - граф или даже князь.

Интересно, а те, что живут за Драконьим хребтом, - тоже люди? Мама про них страхи рассказывала, папка говорил, что когда служил три года на флоте далекого города Дааля, топил их лодки и видел беззаконников: такие же люди, ни рогов, ни хвостов.

Когда скрипнула дверь, Джерминаль вздрогнула, улыбнулась папке и бросилась обниматься, он поднял ее и закружил. То ли ей показалось, то ли и правда в его глазах читалась грусть.

- Давай, пообедаем, и - за работу. Мы сегодня играем в двух тавернах. Говорил же, не надо развлекать торговцев, теперь тебя хватит только на четыре песни.

- Две в одной харчевне, две - в другой, - прощебетала Джерминаль, отстраняясь и поправляя платье.