Не все звёзды сияют - Синеокова Лисавета - Страница 10

  Вдруг неподалеку от тропинки в зарослях малины промелькнуло что-то яркое и знакомое. Аккуратно раздвигая веточки, из кустов выбиралась ее высочество принцесса Мирьяна. Выбиралась медленно, стараясь не ломать растений и по возможности не изодрать платье, но, видимо, за одеяние девочка переживала меньше, потому что даже с моего расстояния были видны многочисленные зацепки и затяжки, а вот сломанной веточки - ни единой.

  - Доброго вечера вам, ваше высочество.

  Девочка стала озираться по сторонам и, найдя меня глазами, приветливо улыбнулась.

  - Леди!- она воскликнула, а потом будто опомнилась и, в два раза снизив свою звучность, продолжила. - И вам доброго, только не говорите громко, прошу вас.

  - Снова убегаете?

  - Нет, этот этап пройден, теперь я прячусь, - и улыбка такая довольная.

  - А от кого прячетесь?

  - Так от нянек этих.

  - Нянек? А не слишком ли вы взрослая для них?

  - Так они же не настоящие няньки. Я так называю наставницу и некоторых из ее подружек - придворных дам. Они таскаются за мной целый день в надежде встретить папу, а между делом читают мне лекции о поведении, достойном принцессы. Скука смертная.

  - И почему вы прячетесь от них здесь?

  - Так ведь это же сад! Тут много колючих растений и пчел. Леди стараются их избегать. А в период цветения они сюда вообще ни ногой, даже если за мной: у них у каждой второй аллергия на пыльцу. А меня искать посылают садовника.

  Рассказывая мне нюансы укрывательства от прилипчивых придворных дам, принцесса, наконец, выбралась из малины. Отряхнув пострадавшее платье, решительно сказала:

  - Отсюда надо уходить - слишком недалеко от дворца, тут могут найти. Вы не против составить мне компанию?

  - С удовольствием. А куда мы пойдем?

  - Тут недалеко растет мое любимое персиковое дерево. Давайте его навестим?

  - Давайте.

  И мы отправились наносить визит вежливости любимому персиковому дереву принцессы Мирьяны. Если честно, я была в шоке, увидев дочь короля бегающей без присмотра по вечернему саду. Видимо, наставница, приставленная к девочке, не может уследить за ее активными передвижениями. За этими размышлениями я и не заметила, как мы пришли к тому самому деревцу. С виду оно ничем не отличалось от других персиковых деревьев, поэтому я решила поинтересоваться:

  - Ваше высочество, а почему это дерево нравится вам больше остальных?

  - Потому что я очень люблю персики, а у этого дерева они самые сладкие, а еще потому что именно отсюда открывается самый красивый вид на Чертоги, - принцесса указала рукой на что-то позади меня.

  Я развернулась, и передо мной предстало невысокое здание, по форме напоминающее конус, облицованное мрамором. В свете заходящего солнца оно переливалось перламутром и, кажется, излучало легкое сияние, едва заметное глазу. От Чертогов в четыре стороны расходились выложенные белым кирпичом дорожки: три узкие и одна широкая, начинающаяся от самого входа, перед которым стояли два стражника грозного вида в полном облачении.

  - И правда, очень красиво, - мне действительно нравилось тут, чувствовалось, что этот сад и Чертоги были возведены с любовью и пестовались, как любимое дитя.

  - Хотите зайти внутрь?

  - А разве мне позволено?

  - Нет, но мне позволено, а я решила пригласить вас составить мне компанию, - лукавая улыбка в полный рот расцвела на милом личике ее высочества.

  Ужасно милый, общительный, очаровательный и своевольный ребенок эта маленькая принцесса. Девочка явно развита не по годам, ее глазки сверкают любознательностью, а речь и вопросы выдают пытливость ума. С такими детьми гораздо приятнее общаться, чем со многими взрослыми, но и уследить за их порывами практически невозможно.

  - Ну что, пойдемте?- маленькая егоза пританцовывала от нетерпенья и пристально смотрела на меня, ожидая ответа.

  - Конечно! Будто от такого заманчивого предложения возможно отказаться.

  И вот я иду и наблюдаю, как озорной веселый ребенок до, этого бежавший чуть ли не вприпрыжку, по мере приближения к цели замедляется и приобретает поистине королевский вид. Спина выпрямляется, походка становится плавной и размеренной - она будто парит над землей: взгляд прямой, а выражение на лице становится строгим и возвышенным одновременно. И это не смотрится неуместным или чрезмерным на лице одиннадцатилетнего ребенка, наоборот: весь образ гармоничен и уже нет девчонки-сорванца - есть дочь короля, есть ее высочество, и назвать ее по-другому, даже мысленно, кажется неправильным, фривольным и даже немного кощунственным. После подобного преображения незаметным стал даже беспорядок в платье и прическе принцессы. Удивительно! Многие леди, разряженные в дорогущие платья, расшитые золотыми нитями и драгоценными камнями, украшающие себя изысканными ювелирными шедеврами, годами учатся выглядеть вот так царственно и, тем не менее, не идут ни в какое сравнение с венценосной Мирьяной, только недавно выбравшейся из зарослей малины.

  Когда мы подошли ко входу в Чертоги, стражники подтянулись и отсалютовали юной принцессе, на меня посмотрели внимательно и неодобрительно, но ничего не сказали. Вот как вовремя сделанное 'правильное' лицо облегчает жизнь и никому ничего не приходится объяснять.

  Один из охранников открыл двери, и я медленно проследовала за девочкой в загадочные Чертоги Вечной Памяти, о которых узнала лишь сегодня. Я и подумать не могла, что мое желание посетить это место исполнится так быстро. За нами с негромким стуком закрылась дверь, и мы с ее высочеством остались в полумраке, который разбавлял только столб света в центре помещения. Оказывается, в самой вершине конуса было застекленное окно, кстати, единственное во всем здании, сквозь которое свет спускался к полу. Зал, в котором мы находились, имел круглую форму, по стенам на одинаковом расстоянии друг от друга висели факелы, которые, по всей видимости, зажигали после захода солнца. В центре помещения располагался постамент, на котором находилось что-то похожее на большой прямоугольный кусок льда, светящийся и сверкающий. Такой эффект давало именно необычное освещение.