Сборник стихов - Гумилев Николай Степанович - Страница 37

37

Генуя

В Генуе, в палаццо дожейЕсть старинные картины,На которых странно схожиС лебедями бригантины.Возле них, сойдясь гурьбою,Моряки и арматорыВсе ведут между собоюВековые разговоры,С блеском глаз, с усмешкой важной,Как живые, неживые…От залива ветер влажныйСпутал бороды седые.Миг один, и будет чудо;Вот один из них, смелея,Опросит: —«Вы синьор, откуда,Из Ливорно иль Пирея?«Если будете в Брабанте,Там мой брат торгует летом,Отвезите бочку кьянтиОт меня ему с приветом». —

Китайская девушка

Голубая беседкаПосредине реки,Как плетеная клетка,Где живут мотыльки.И из этой беседкиЯ смотрю на зарю,Как качаются ветки,Иногда я смотрю;Как качаются ветки,Как скользят челноки,Огибая беседкиПосредине реки.У меня же в темницеКуст фарфоровых роз,Металлической птицыБлещет золотом хвост.И, не веря в приманки,Я пишу на шелкуБезмятежные танкиПро любовь я тоску.Мой жених все влюбленней;Пусть он лыс и устал,Он недавно в КантонеВсе экзамены сдал.

Рай

Апостол Петр, бери свои ключи,Достойный рая в дверь его стучит.Коллоквиум с отцами церкви тамПокажет, что я в догматах был прям.Георгий пусть поведает о том,Как в дни войны сражался я с врагом.Святой Антоний может подтвердить,Что плоти я никак не мог смирить.Но и святой Цецилии устаПрошепчут, что душа моя чиста.Мне часто снились райские сады,Среди ветвей румяные плоды,Лучи и ангельские голоса,Внемировой природы чудеса.И знаешь ты, что утренние сныКак предзнаменованья нам даны.Апостол Петр, ведь если я уйдуОтвергнутым, что делать мне в аду?Моя любовь растопит адский лед,И адский огнь слеза моя зальет.Перед тобою темный серафимПоявится ходатаем моим.Не медли более, бери ключи,Достойный рая в дверь его стучит.

Ислам

О. Н. Высотской. В ночном кафе мы молча пили кьянти,Когда вошел, спросивши шерри-бренди,Высокий и седеющий эффенди,Враг злейший христиан на всем Леванте.И я ему заметил: — «Перестаньте,Мой друг, презрительного корчить дэнди,В тот час, когда, быть может, по легендеВ зеленый сумрак входит Дамаянти». —Но он, ногою топнув, крикнул: — «Бабы!Вы знаете ль, что черный камень КабыПоддельным признан был на той неделе?» —Потом вздохнул, задумавшись глубоко,И прошептал с печалью: — «Мыши съелиТри волоска из бороды Пророка». —

Болонья

Нет воды вкуснее, чем в Романье,Нет прекрасней женщин, чем в Болонье,В лунной мгле разносятся признанья,От цветов струится благовонье.Лишь фонарь идущего вельможиНа мгновенье выхватит из мракаМежду кружев розоватость кожи,Длинный ус, что крутит забияка.И его скорей проносят мимо,А любовь глядит и торжествует.О, как пахнут волосы любимой,Как дрожит она, когда целует.Но вино, чем слаще, тем хмельнее,Дама, чем красивей, тем лукавей,Вот уже уходят ротозеиВ тишине мечтать о высшей славе.И они придут, придут до светаС мудрой думой о ЮстинианеК темной двери университета,Векового логовища знаний.Старый доктор сгорблен в красной тоге,Он законов ищет в беззаконьи,Но и он порой волочит ногиПо веселым улицам Болоньи.

Сказка

Тэффи На скале, у самого края,Где река Елизабет, протекая,Скалит камни, как зубы, был замок.На его зубцы и бойницыПрилетали тощие птицы,Глухо каркали, предвещая.А внизу, у самого склона,Залегала берлога дракона,Шестиногого, с рыжей шерстью.Сам хозяин был черен, как в дегте,У него были длинные когти,Гибкий хвост под плащем он прятал.Жил он скромно, хотя не медведем,И известно было соседям,Что он просто-напросто дьявол.Но соседи его были тожеПодозрительной масти и кожи,Ворон, оборотень и гиена.Собирались они и до светаВыли у реки Елизабета,А потом в домино играли.И так быстро летело время,Что простое крапивное семяУспевало взойти крапивой.Это было еще до Адама,В небесах жил не Бог, а Брама,И на все он смотрел сквозь пальцы.Жить да жить бы им без печали!Но однажды в ночь переспалиВместе оборотень и гиена.И родился у них ребенок,Не то птица, не то котенок,Он радушно был взят в компанью.Вот собрались они как обычноИ, повыв над рекой отлично,Как всегда, за игру засели.И играли, играли, играли,Как играть приходилось едва лиИм, до одури, до одышки.Только выиграл все ребенок:И бездонный пивной боченок,И поля, и угодья, и замок.Закричал, раздувшись как груда:«Уходите вы все отсюда,Я ни с кем не стану делиться!«Только добрую, старую мамуПосажу я в ту самую яму,Где была берлога дракона». —Вечером по берегу ЕлизабетаЕхала черная карета,А в карете сидел старый дьявол.Позади тащились другие,Озабоченные, больные,Глухо кашляя, подвывая.Кто храбрился, кто ныл, кто сердился…А тогда уж Адам родился,Бог спаси Адама и Еву!