Сборник стихов - Гумилев Николай Степанович - Страница 59

59

СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ НИ В ОДИН ИЗ ПРИЖИЗНЕННЫХ СБОРНИКОВ

Я в лес бежал из городов...

Я в лес бежал из городов,В пустыню от людей бежал…Теперь молиться я готов,Рыдать как прежде не рыдал.Вот я один с самим собой…Пора, пора мне отдохнуть:Свет беспощадный, свет слепойМой выел мозг, мне выжег грудь.Я грешник страшный, я злодей:Мне Бог бороться силы дал,Любил я правду и людей;Но растоптал я идеал…Я мог бороться, но как раб,Позорно струсив, отступилИ, говоря: «увы, я слаб!»Свои стремленья задавил…Я грешник страшный, я злодей…Прости, Господь, прости меня,Душе измученной моейПрости, раскаянье ценя!..Есть люди с пламенной душой,Есть люди с жаждою добра,Ты им вручи свой стяг святой,Их манит и влечет борьба.Меня ж прости!..»

Франции

О, Франция, ты призрак сна,Ты только образ, вечно милый,Ты только слабая женаНародов грубости и силы.Твоя разряженная рать,Твои мечи, твои знамена,Они не в силах отражатьТебе враждебные племена.Когда примчалася войнаС железной тучей иноземцев,То ты была покоренаИ ты была в плену у немцев.И раньше… вспомни страдный год,Когда слабел твой гордый идол,Его испуганный народВрагу властительному выдал.Заслыша тяжких ратей гром,Ты трепетала, словно птица, —И вот, на берегу глухомСтоит великая гробница.А твой веселый звонкий рог,Победный рог завоеваний,Теперь он беден и убог,Он только яд твоих мечтаний.И ты стоишь, обнажена,На золотом роскошном троне,Но красота твоя, жена,Тебе спасительнее брони.Где пел Гюго, где жил Вольтер,Страдал Бодлер, богов товарищ,Там не посмеет изуверПлясать на зареве пожарищ.И если близок час войны,И ты осуждена паденью,То вечно будут наши сныС твоей блуждающею тенью.И нет, не нам, твоим жрецам,Разбить в куски скрижаль законаИ бросить пламя в Notre-Dame,Разрушить стены Пантеона.Твоя война — для нас война,Покинь же сумрачные станы —Чтоб песней звонкой, как струна,Целить запекшиеся раны.Что значит в битве алость губ?Ты только сказка, отойди же.Лишь через наш холодный трупПройдут враги, чтоб быть в Париже.

Все чисто для чистого взора...

Все чисто для чистого взора,И царский венец, и суму,Суму нищеты и позора,Я все беспечально возьму.Пойду я в далекие рощи,В забытый хозяином сад,Где б ельник корявый и тощийВнезапно обрадовал взгляд.Там брошу лохмотья и лягуИ буду во сне королем,А люди увидят бродягуС бескровным, землистым лицом.Я знаю, что я зачарованЗаклятьем венца и сумы,И, если б я был коронован,Мне снились бы своды тюрьмы.

Да! Мир хорош, как старец у порога...

Да! Мир хорош, как старец у порога,Что путника ведет во имя БогаВ заране предназначенный покой,А вечером, простой и благодушный,Приказывает дочери послушнойВойти к нему и стать его женой.Но кто же я, отступник богомольный,Обретший все и вечно недовольный,Сдружившийся с луной и тишиной?Мне это счастье — только указанье,Что мне не лжет мое воспоминанье,И пил я воду родины иной.

Какою музыкой мой слух взволнован...

Какою музыкой мой слух взволнован?Чьим странным обликом я зачарован?Душа прохладная, теперь опятьТы мне позволила желать и ждать.Душа просторная, как утром даль,Ты убаюкала мою печаль.Ее, любившую дорогу в храм,Сложу молитвенно к твоим ногам.Все, все, что искрилось в моей судьбе,Все, все пропетое, тебе, тебе!

Вечерний, медленный паук...

Вечерний, медленный паукВ траве сплетает паутину, —Надежды знак. Но, милый друг,Я взора на него не кину.Всю обольстительность надежд,Не жизнь, а только сон о жизни,Я оставляю для невежд,Для сонных евнухов и слизней.Мое «сегодня» на мечтуНе променяю я и знаю,Что муки ада предпочтуЛишь обещаемому раю, —Чтоб в час, когда могильный мракВольется в сомкнутые вежды,Не засмеялся мне червяк,Паучьи высосав надежды.

Нет тебя тревожней и капризней...

Нет тебя тревожней и капризней,Но тебе я предался давноОттого, что много, много жизнейТы умеешь волей слить в одно.И сегодня… Небо было серо,День прошел в томительном бреду,За окном, на мокром дерне сквера,Дети не играли в чехарду.Ты смотрела старые гравюры,Подпирая голову рукой,И смешно-нелепые фигурыПроходили скучной чередой.— «Посмотри, мой милый, видишь — птица,Вот и всадник, конь его так быстр,Но как странно хмурится и злитсяЭтот сановитый бургомистр!»А потом читала мне про принца,Был он нежен, набожен и чист,И рукав мой кончиком мизинцаТрогала, повертывая лист.Но когда дневные смолкли звукиИ взошла над городом луна,Ты внезапно заломила руки,Стала так мучительно бледна.Пред тобой смущенно и несмелоЯ молчал, мечтая об одном:Чтобы скрипка ласковая пелаИ тебе о рае золотом.