Тень Радуги - Клименкова Антонина - Страница 87

Иризар не мог даже глаза закрыть. Он видел — хоть и плохо сознавая, что происходит — как вдруг в лицо бросилась трава. К щеке прижалась холодная влажная земля. И он увидел собственное тело — нависающее исполинской глыбой. Острая полоса клинка в вскинутых руках пронзала красно-черное небо. А над плечами был ровный обрубок шеи.

Он скрежетал бы зубами от ярости, если б мог!..

Мгновение спустя над горизонтом вновь вспыхнула россыпь изумрудных искр. Но теперь демон не смог бы обернуться, как ни желал.

...Искры... искры... Яркие, ослепительные, изумрудно-зеленые искры мелькали назойливо перед глазами, возникая из черноты и в черноте пропадая... Такими же искрами вспыхивает на свету чешуя Сильг... Дракониха... Орущий детеныш дракона, хор вопящих голосов, режущих слух. Вопль, прорезающий черноту зимней ночи... Зимней ночи с искрящимся снегом, с играющими в бездонном черном небе звездами... Ослепительные искры, звезды... Назойливые, пустые, жужжащие мысли не дают покоя, не позволяют погрузиться в манящую пустоту небытия...

Так вот откуда у ведьмы детеныш дракона. Сильг была там, была на берегу пруда... Это ее он заметил, ее изумрудную чешую озарили лучи умирающего солнца!.. Но когда он спрашивал — Сильг не солгала ему. Нет, дракониха не летала к замку "с герцогиней"... Но кроме Изабеллы был только один человек, с которым Сильг могла покинуть свое подземелье. Только один человек, который справился бы с демоном, пусть и таким подлым способом... И демон наконец-то понял, почему это случилось.

Иризар застонал — яростно. Но получилось жалобное поскуливание. Голова налита свинцом. Тело — как и тогда на берегу пруда — не желает слушаться... Но и на этот раз он всё чувствует. Острые иголки по всему телу впиваются в кожу, и вонзаются еще глубже при малейшей попытке двинуть хоть мускулом...

— Доложи его преосвященству! Кажется, эта тварь приходит в себя, — донесся до сознания тихий голос с нотками брезгливого отвращения и страха. Слова произнесли шепотом — но демон дернулся, словно от оглушительного колокольного звона.

— Нужно добавить еще зелья, — произнес тот же невыносимый голос.

И он почувствовал, как кто-то грубо разжимает его зубы, протискивает в рот холодную металлическую трубку, чуть не до горла. В трубку льется отвратительная, приторно сладкая жижа, приходится глотать, чтобы не задохнуться...

Снова навалилась полная искр чернота и пустая звенящая тишина.

Ведьма и не рассчитывала, что они вдвоем с принцессой смогут уйти далеко, таща на плечах потерявшего сознание чернокнижника. Хотя бы до трактира на соседней улице добрались — уже хорошо...

Прилегающие к базарной площади улицы обезлюдели за считанные минуты. Двери домов были оставлены нараспашку, на мостовой лежали забытые в спешке вещи. Гортензия и сама бы с радостью сбежала куда подальше — да только не бросать же всхлипывающую принцессу с ее ни на что не годной свитой!

Ведьма ногой распахнула входную дверь трактира.

— Горячей воды, полотенец, крепкого вина! Лекарский сундучок тоже где-то должен быть! — распорядилась Гортензия, отправив Адель с котом обыскивать кладовки и кухню. Сама ведьма, покряхтывая, потащилась по лестнице на второй этаж в комнаты. Свалив раненного на постель, со стоном облегчения разогнула спину.

Гортензия пока что не спешила предаваться панике. Да, по улицам, под самыми окнами, бродят мертвецы — ну и черт с ними, она не собиралась с ними драться. Ведьма знала прекрасный способ защитить дом от непрошеных гостей. Нужно было продержаться денек-другой, а дальше видно будет. На пару дней запасов в подполах трактира им хватит более чем. Тем временем мальчишка успеет придти в себя, принцесса успокоится — ведьме же легче будет их из города вывести... Одно только ведьму беспокоило — лишь бы дождались Фредерика с Мерианом, не отправились бы в город на свою погибель ее искать. Надеяться на выдержку и терпение драконессы она не могла, оставалось уповать на благоразумие и трусость помощника.

Ведьма тщательно заперла двери и окна, обошла весь дом. Жалко было ужасно — но в каждой комнате она оставила по бусинке со своего зонта, оплетая здание чарами. Морок плотным покрывалом окутал дом с крыши до подвала. Теперь снаружи никто не сможет их заметить — морок отведет глаза любому, и живому, и мертвому, не позволит найти вход в здание. Главное, самим случайно не нарушить заклятие, о чем Гортензия строго предупредила принцессу и ее пугливого кота.

— Если кто-то всё-таки сумеет проникнуть в дом, морок уже будет бесполезен!

— Как скажете... — кивнула принцесса. — Значит, вы ведьма? Какое счастье, что вы помогаете нам. Спасибо. Вы ведь сможете вылечить его, да? — Она опустилась на колени перед постелью, ласково убрала волосы с лица своего чернокнижника.

— Вы хотите, чтобы я исцелила некроманта, обреченного на смертную казнь? — недовольно отозвалась ведьма, разрывая найденные в кладовки простыни на бинты. Как же хорошо, что хозяева в этом трактире оказались запасливыми и предусмотрительными! — Уж кого хотите уверяйте в его невиновности, но не меня. Я имела счастье столкнуться с ним лично — и едва сумела спастись. И не говорите, будто я неправильно поняла его намеренья, или что убить меня и моих подруг он хотел исключительно из благих намерений.

— Я вам не верю, — упрямо, но со слезами в глазах сказала принцесса. — Я знаю Гилберта всю свою жизнь. Вы не вправе обвинять его в этих мерзостях! Никто не смеет говорить о нем так!

— Можешь не верить, — пожала плечами Гортензия.

Конечно же ведьма не для того вытащила мальчишку с костра, чтобы сейчас отказать в помощи.

— Если ты мне понадобишься, я тебя позову! — ворчливо выставила Гортензия девушку за дверь. Ведьма взялась распарывать окровавленные лохмотья одежды — и принцессу замутило от вида рваных ран. Не хватало еще ведьме и ее в чувства приводить! — Негоже девице это видеть.

— Он мой жених! — дрожащим голосом заявила Адель.

— Тем более! — отрезала ведьма. И велела не стоять без дела, а пойти осмотреть другие комнаты, может найдется подходящая одежда взамен теперь уж никуда не годных кровавых тряпок.

Принцесса глазами сверкнула гневно, но приказу подчинилась, ушла.

— И поесть чего-нибудь принеси! — крикнула ей вдогонку ведьма.

Избавившись от настырной девицы, Гортензия занялась наконец-то чернокнижником. А забот тут было много — промыть, срастить то, что поддавалось ее ведьмовской силе, зашить, вправить, перевязать... Не удивительно, что мальчишка до сих пор был без сознания. Удивительно, как при таких ранах он сумел продержаться так долго! Демоническая тварь распорола бок от шеи до бедра, несмотря на хваленые рыцарские доспехи. На рваных лоскутах плоти кровь запеклась сгустками. Переломанные ребра и прокусы до костей по сравнению с этим выглядели царапинами.

Гортензия была приятно поражена собственной силой. Откуда у нее только взялись такие способности?! Раньше она и представить не могла, что сможет так легко и аккуратно, буквально одним прикосновением руки срастить раздробленную кость или заживить глубокий разрез, оставив на коже лишь беловатую полоску шрама вместо зияющей кровавой раны. Неужели Иризар был прав, высмеивая ее за приверженность к целомудрию? Неужели ночь, проведенная наедине с мужчиной, открыла в ней неведомый источник сил — сделала из простой знахарки чудесную целительницу? Гортензия собственным глазам поверить не могла. Не верила — но смело использовала, за несколько часов возвращая несчастного парня к жизни.

Возвратила к жизни его истерзанное тело — но, похоже, дух его был слишком истощен, чтобы быстро оправиться.

— Всё оказалось не так страшно, как выглядело поначалу, — пробормотала Гортензия. Несмотря на бодрый тон, уверенности в благоприятном исходе у нее было мало — она была наслышана, насколько черное колдовство сжигает душу.