Сугубо финский попаданец. Дилогия (СИ) - Мостовский Евгений - Страница 104

Младший лейтенант резко повернулся и замер.

— Товарищ капитан?

— Сапоч?

Их как будто толкнуло друг к другу, здоровенные мужики обнялись. Красный и белый.

Карл Фазер — шоколадный король, ещё в 17-м году сдал этот дом, стоящий в парке Кайвопуисто, Маннергейму. С тех пор и живёт Маршал на «съемной даче», денег купить никогда не хватало. После «Зимней войны» правительство хотело выкупить дом и сделать Верховному Главнокомандующему подарок, но опять не смогли сойтись в цене. Правда Карла Густава сложившаяся ситуация кажется вообще не беспокоила, а беспокоили его совсем другие вещи. В домашнем кабинете Маннергейма шло обсуждение американского вояжа военного министра генерала Карла Рудольфа Вальдена и премьера Йохана Вильгельма Рангеля.

— Очень тяжёлые переговоры, очень. Молотов, Жданов и генерал Антонов, кстати, обрати на него внимание — большая умница. Со стороны американцев постоянно присутствовал Уоллес. Если бы не он, не знаю как бы удалось договориться по Ханко. Вопрос упёрся в «Большие пушки», русские наотрез отказывались на них распространять соглашение «О нетронутом имуществе». В конце концов именно Уоллес предложил считать их сданными в аренду до конца войны, правда за это русские взяли с нас обязательство о противодействии кораблям «Кригсмарине», буде они попытаются прорываться в горло Финского залива. Это не противоречит нашим интересам и мы согласились. Теперь у нас есть три 305 мм установки и четыре 180 мм.

— Шесть. — Маршал довольно попыхивал сигарой.

— Почему шесть?

— Ещё две 180 мм захватил Эш на Карельском перешейке. За береговую оборону мы теперь можем не беспокоиться, но прости, я тебя перебил.

— Следующий принципиальный вопрос касался подвижного железнодорожного состава и речных пароходов. Мы попытались сделать то, что Сталин сделал с нами в 40-м, потребовав угнанный транспорт назад. Тогда именно Молотов доказывал, что это неотъемлемая часть отходящих по договору территорий, создав тем самым прецедент. Теперь мы ему об этом напомнили. Переговоры зашли в тупик, тут я впервые увидел президента Рузвельта, он лично приехал в Шангри-Ла. Одно это говорит, насколько серьёзно относятся американцы к нашему договору. Так вот, американский президент и сделал «предложение от которого невозможно отказаться». Мы снимаем требования которые влияют на обороноспособность СССР, а США и в перспективе Великобритания поставляют нам товаров и услуг на сумму, внимание Густав, 50 миллионов долларов. Без процентов, с отдачей в 1961 году! После этого я потерял интерес препираться с Молотовым, все равно по основным вопросам договорились, а линию границы пускай уточняет премьер с посольскими. Важнее стали вооружения из Америки. Тут есть тонкий момент, если на нас не распространяется закон о Ленд-Лизе, то мы можем расчитывать на приобретение оружия стоящего на вооружении армии США. Заметь, не изготавливаемого на заводах, а уже поступившего в части. Такой подход поставил в тупик наших коллег. Опять вмешался президент и дал своё принципиальное согласие. Таким образом, мы приобретаем оружие даже более современное, чем англичане! Они кстати подтянулись 27 сентября и тоже подключились к переговорам. В результате появилась возможность брать самолеты из их заказов, но ещё не отгруженные на острова. Чтобы не терять времени, я попросил предоставить образцы, которые могут уже сейчас начать облётывать наши пилоты с «Куллерво». Кроме самолетов британские друзья согласились поставить 300 танков в течении двух месяцев. Правда это пойдёт в ущерб Красной Армии, но ведь после нашего выхода из войны их положение принципиально улучшится. Это и был убойный аргумент. Конвой привёз почти два десятка самолетов, используемых и RAF и USAF, осталось только выбрать подходящие для нас. Кроме этого доставили и новейшие авиадвигатели, это плод сотрудничества Ролс-Ройс и Паккард, американский вариант английских «Мерлин». Думаю, что более совершенных моторов нет в мире.

— Об этом я знаю. Двигатели переданы в Бюро и доктор Шацки утверждает, что уже через месяц они смогут прикрутить их к «Мирски». Посмотрим на результат. А скажи ка Рудольф, эти электрические штуки, радар, правильно?

— Да, radio detection and ranging, — радар.

— Вот они тоже куплены?

— Нет. — Военный министр улыбнулся. — Это натуральный обмен, лицензия на «Колибри» против радиолокационных станций. На обратном пути их испытали, так сказать в боевых условиях. В докладах этого нет, но мы потопили подводную лодку. Сам понимаешь, рисковать было нельзя, слишком у нас ценный груз, а будут атаковать немцы или нет проверять не хотелось, вот я своей властью и дал команду топить все, что приближается к конвою. Комплекс геликоптер плюс радар дал превосходный результат, но как ты сам понимаешь все это неофициально, нейтральные корабли не должны участвовать в боевых действиях. С экипажей взяли расписку о неразглашении участия в боях на море.

— Каково впечатление от наших «китобоев»?

— Хорошее. Соединение волне боеспособно, но слабовато, их надо усилить хотя бы парой эсминцев, только к сожалению это невозможно.

— Что, Америка откажется продать корабли?

— Да, нет. Продать не откажется, но где брать экипажи? С Балтики никого не снимешь, а пока новые наберёшь, да подготовишь…

— Ну-у, с этим то как раз сейчас стало попроще. Ты знаешь вице-адмирала Кедрова?

— Это который из РОВС? Он был мне представлен.

Маршал поднялся из кресла и начал прохаживаться по кабинету.

— Уникальный человек, хороший организатор и опытнейший флотоводец. Огромный послужной список начиная с Японской войны и заканчивая эвакуацией в Бизерту. В чем-то его судьба похожа на мою, но дело конечно не в этом. Суть такова, сейчас в Автономии несколько сотен морских офицеров, некоторые уже приняты на службу в Финский флот, в основном на Онежскую флотилию. Но Кедрову этого показалось мало и он проявил инициативу, сейчас формируются команды из жителей Беломорья, там много рыбаков, и офицеров бывшего Императорского флота. По его словам, уже в декабре-январе он сможет представить экипажи для пары-тройки лёгких крейсеров. Делу способствует не очень сытая жизнь и отбоя от добровольцев нет. Так что можно их отправить со следующим конвоем, там моряки пройдут подготовку и уже к весне у нас может быть серьёзное усиление Северного флота. Правда с русскоязычными экипажами. Подумай над этим вариантом.

— Подумаю. А как дела здесь?

Маннергейм тяжело вздохнул.

— Непросто. Даже не знаю с чего начать.

— Начни с главного — армии.

— В армии как раз все просто. Демобилизация. Из 14 пехотных дивизий оставляем пять. Остальные кадрируем до бригады. Из десяти бригад оставляем три, остальные в отдельные батальоны. Русские имеют планы сформировать пехотную дивизию и Кав бригаду, но пока только по принципу «Очень много офицеров и унтеров и совсем мало солдат». Не тронутыми оставляем флот и береговую оборону, ВВС, ПВО, связь, тяжёлую артиллерию и танковые дивизии. Всех остальных по домам, экономика страны в упадке. — Маршал снова вздохнул.

— Это плохо, Советам верить нельзя, никто не знает что у них на уме, возьмут и снова нападут.

— Не думаю, двух раз им хватило. Теперь пока с немцами воюют, точно не до нас, а вот немцы… Немцев я опасаюсь.

— Густав, немцам до нас точно не добраться, не думаешь же ты, что они решатся на десант под Хельсинки или наступать через тундру от Киркенеса на Петсамо? Им бы возобновить торговые договора и добиться того, чтоб мы отпустили интернированных под подписку не воевать против Финляндии. А вот русские… Старый, проверенный враг, который точно никогда не успокоится. Все боеспособные дивизии надо двигать на линию Виипури, с весны строить укрепления по Свири и восстанавливать линию Маннергейма… — и осекся, наткнувшись на заледеневший взгляд Маршала — Густав! Сталин никогда нам не простит унижения! — Почти с отчаянием выкрикнул военный министр.

— Рудольф, ты знаешь фразу «Генералы всегда готовятся к прошедшей войне»?