Школа Стукачей - Килластор Винсет - Страница 25

— Да заткнётесь вы нахуй? Смотрите вон Дончик лезет! Проголодался, нехороший человек! Кишкомания хуже наркомании.

Бибик пихает меня в ребро. Терпеть не могу такого отношения. Надо спалить кого-нибудь срочно. А то они мне тут или ребра переломают, или вообще сбросят с крыши.

В это время из дырки в заборе между механическим и задним двором столовой полностью материализуется сутулая фигура Дончика.

С крыши он кажется маленьким и напоминает морского конька, набравшегося смелости и вырывающегося из куста водорослей на открытое пространство. Не хватает голоса натуралиста Дроздова за кадром: «Борьба за выживание в агрессивной среде мирового океана толкает это экзотическое животное на подвиги, поразительные по своей смелости».

Дончик — признанно лучший мастер по производству кнопочных ножей-выкидух. «Чопиков» — как он сам их ласково называет. Он хорошо чувствует сталь и у него неплохой вкус. Может сделать даже самурайский меч, если понадобится, но чопики это его хлеб с маслом. Все хотят отправить домой памятные сувениры с зоны, и это делает чопики очень популярными. Запал с чопиком — пятнадцать суток ШИЗО. А на бизнес Дончика менты глаза закрывают, сами чопики страсть как любят. У него монополия. Остальных умельцев быстро сдают. Подозреваю, не без участия нашего горбатого оружейника.

Дончик тоже не может сидеть на пайке, как и мы — вот он воровато скрывается внутри варочного цеха. «Пошёл, родименькой!» — радостно и смрадно шепчет мне в ухо Бибиков.

Через несколько минут морской конёк, удачно поохотившись, порскнув тощим хвостом, скрывается в своих водорослях.

«Один есть!» — голосом Урри из детского фильма говорит Булка: «А вот и второй!» В столовую бодрым хозяйским шагом входит Мутанов. Художник — анашист. Основополжник папской шпоночной школы живописи. Ну как же ему усидеть на пайке!

За полчаса мы насчитали двадцать девять человек, претендующих на особые льготы и усиленное питание. Баландная элита. Соискатели права на более вкусную и питательную пищу. Со времён основания нашей страны всегда были люди уверенные, что заслуживают кусочек пожирнее. И хотя наша страна теперь уменьшилась до размеров футбольного поля, элита все равно жжёт огнемётом. С такими Город Золотой не построить.

А вот появился и представитель главного защитника мужиковских интересов — смотрящего Андрея. Ничего человеческое не чуждо и идейным борцам воровского движения. Хорошее питание — им необходимо для дальнейшей борьбы. А быдло конвейерное пусть жидкарь хлебает. Чтоб запора не было.

Мы довольны. Засада сработала. Охота идёт по плану. Кабан загнан и окружён. Остаётся роковой выстрел. Контрольный. Или — в нашем случае, телефонный звонок. Мурод мёртв. Политически уничтожен.

«Ещё один сгорел на работе!» — как говорится.

— Дядя, а вот Мурод, такой нехороший, продукты открыто продаёт на промке! Из пайки ворует! Представляете?

— Ты меня этим хочешь удивить? Вы что там опять курите, активисты-общественники?

— Но он много продаёт и почти открыто, обнаглел! Разговоры уже поползли. Давайте накроем его для острастки.

— Мне придётся его «закрыть» в случае запала. Поставить запрет на промку. А он сами знаешь, наверное, к кому чай-пай пить ходит.

Дядя намекает на зам по РОРа Имомова. А потом, где я другого шеф-повара вам возьму? Лишь бы ёбнуть. А там хоть трава не расти.

А столовую кто держать будет? Знаешь, какие в зоне голодные бунты бывают? Придумаешь что поумней, перезвонишь. Это у вас — срока, а у меня времени нет, хуйней разной страдать. Будь.

Дядя явно не поддаётся на мои манипуляции.

Я передаю разговор с Худым совету стукачей. Нам нужен свой человек на этой жизненоважной позиции. Чтоб кормил без выебона. Подберём кандидата и шлёпнем Мурода без суда и следствия. Клиентам его жрать нужно каждый день, так что ёбнем его когда захотим. В любой день и любую погоду. Теперь мы точно знает куда, как и во сколько из столовой мимо котла выстреливают сырые продукты.

Тут сюрприз преподносит Бибиков. Глядя на нас своими голубоватозелёными глазами, на удивление, я бы сказал, трезвыми, он выдает:

— Меня поставьте шефом! Что тут думать?

Вот уж не подозревал, что он лелеет такие наполеоновские амбиции.

Шеф-повар!

Искусный кулинар Бибиков.

Автор бестселлера «Хозяйке на заметку». Макаревич обгрыз себе все ногти.

— Ты совсем охуел? Кто ты есть? Всю жизнь маслокрады сидели в столовой. Всю жизнь платили в штаб. Со своего вольного бабла! А ты кто? Голь перекатная в шёлковой робе. Может лучше в гарем тебя, мамой-розой сразу выбрать? У тебя вторая пара мадепаланов- то хоть есть, шеф блядь?

Это вставляет Булка, а мадепаланы — это трусы. Думаю, корень французский, Ма де Палан. Феня-матушка.

— Идите нахуй! Пидоры! Вам же лучше будет! Сытенькие будете у меня ходить! Оладушки вам с утра буду печь с вафлями! А? Не оставлю! А бабло заносить с продаж будим — как нехуй делать! Когда с продуктов, когда с дряни, когда с разбойных налётов на швейку Гриффица! Всех их сук прожорливых к ногтю прижмём.

— А чем мы рискуем, Булка? Стопроцентный контроль над столовой, плюс Бибик подставляет своё раздолбанное очко и не выебывается!

Всё получится.

Как бы в подтверждение моих слов, Бибик приподнимается над стулом и звонко выпускает вонючий воздух. Терпеть не могу, когда люди пердят не скрываясь. Это особенно любят делать бывшие спортсмены и учителя физкультуры.

Пару дней — перекроем продажи, дадим всем попоститься, потом взвинтим цены, и пополним дядин фонд. Со жрачкой легче крутить, чем с наркотой. Хотя и ни так прикольно. Просто надо продумать, как беззапально организовать продажи. Чтоб Бибика не ёбнули по муродовской схеме.

Я думаю надо прекратить, чтоб покупатели сами приходили. Организовать доставку на места. Бесприкольно. Красиво. Я мог бы сам доставку прокалачивать, а если надзорам меня шмонать вздумается, ни один галош с хим участка им уже Олежка не даст отработать. На таких вот круговых поруках, я подозреваю, и держится не только наша пенитенциарная система, но и вся армия, и военно-морской флот.

Интересный проект, интересный! Нечего возразить. Наконец-то что — то новое в этой дыре! Я с удовольствием возьмусь за организацию.

Сегодня же на ковёр, к Дяде на презентацию.

— А робу эта мразь теперь из золотой парчи пошьёт, бугагага! У меня одно замечание — пусть эта сучка щербатая на клык у нас с нарядчиком возьмёт, и мы тут же его утвердим.

К нашему удивлению Дядя полностью одобряет новоиспечённого кандидата. Мурод ещё не знает, а его уже «ушли». Остальное дело нехитрой стукачёвской техники. Руку на оперативных мероприятиях мы уже набили.

* * *

… По всему СНГ фирма перевыполнила полугодовой план продаж на сорок процентов. Голодный постсоветский рынок. Всё можно продать и всё купят. И ещё в очередь выстроятся. Тем более — оргтехника. При советской власти под запретом были копировальные машины, ксероксы так называемые. Чтобы Солженицына не копировали. Разрешили копировать, так и читать стали единицы, не модно. А модно теперь быть менеджером, банкиром и предпринимателем — инвестором.

А наша фирма угадайте, как называется? Никому не скажите?

Рэнк Ксерокс! Во как! Тогда свобода и капитализм крепко загнули пост — советское пространство. Поставили его раком в полном соответствии со стасовой теорией женщин-инструментов. Чтобы вы лучше поняли положение вещей, я студент второго курса — практически заместитель главы представительства Ксерокс во всея Средней Азии. А мой отец, доктор исторических наук, профессор универа, сидит без работы, он больше не востребован в стране с великим будущим. Обретя независимость от Москвы, средняя Азия теперь на аглицкий манер называется «Центральная». Жизнь населения от этого становится такой же сытый и богатой, как в Швеции, если судить по теленовостям, которых на русском языке становится все меньше с каждым днём.

Чтобы вы лучше прочувствовали дух того времени, послушайте как сама богиня эстрады, Иштар Борисовна на пару с Ириной Отиевой горланит тогда каждые пятнадцать минут в рекламных паузах «Рэээнк Ксеееерооокс, рэнк ксерооооккс, рэээээнк ксерокс», как раз между прокладками и роликом эксимопроксимодолбобанка, вечного среди бурь, как сникерс.