Метод 15/33 - Керк Шеннон - Страница 50

В тот день, когда мы их схватили, Лола спрыгнула с дерева и начала швырять пыль в глаза лежащим на земле арестованным, мстя им за то, что они лишили ее шанса их расстрелять, потому что нам удалось их одурачить и они явились без оружия.

— Шах, — произнесла Лиза, когда я надевал наручники на Доктора.

Я и сам играл в шахматы и поэтому не понял, почему она сразу не сказала «шах и мат», давая понять, что «игра окончена». Вскоре я, однако, узнал, что у Лизы имеется для Доктора отдельный план.

Глава 24. После Происшествия, час четвертый

Этот Лиу, он просто бесподобен. Я знаю, что он уже вам все рассказал о своей детской травме. О том, как он стал таким, каким вы его узнали. Я считаю, что то, что он сделал для своего брата, просто изумительно. Гениально. Когда он рассказал мне свою историю, я решила, что он должен навсегда стать моим лучшим другом.

Разумеется, я бы разрешила ситуацию с его братом Мози совершенно иначе. Но давайте не будем слишком строги. Кроме того, Лиу заслуживает восхищения уже за колбочки сетчатки, которые у него просто бесподобны. Я также подозреваю, что амигдала и гиппокамп у него тоже имеют впечатляющие размеры, не говоря уже о необычайной связи между тем и другим. Вероятнее всего, эти две части мозга у Лиу связаны чем-то наподобие сверхскоростного шоссе, по которому взад-вперед носятся огромные грузовики нейронов, перегруженные сенсорной и фактической информацией. Это и есть его память. Моя теория заключается в том, что именно необычайная зоркость Лиу в сочетании с его чрезмерно крупными амигдалой и гиппокампом служит причиной того, что он помнит все, что с ним когда-либо происходило, во всех мельчайших подробностях. Чтобы утверждать наверняка, мне пришлось бы вскрыть его череп и глаза. Я не доверяю данным магнитно-резонансного исследования. Но я не собираюсь производить вскрытие. Друга.

Тем не менее я восхищена тем, какую выдержку, изобретательность и смелость проявил Лиу, спасая Мози. Это просто круто. Когда он рассказывал мне эту историю, я включила по отношению к нему Любовь, Восхищение и Преданность. Но сначала, когда он меня спас, или точнее, когда он помог мне спастись, я вообще ничего не включила. Я использовала его как всего лишь очередное преимущество: агент Лиу, Преимущество № 49.

Лиу предоставил мне то, в чем я в тот момент нуждалась: отвлек на себя внимание Брэда. Затем он открыл дверь моего затонувшего автомобиля и помог мне загрести всю шайку. Так что в тот день он показался мне довольно полезным. Когда он закончил надевать наручники на Доктора и Очевидную пару, они с Лолой (так мне было предложено обращаться к напарнице Лиу) отвезли меня в больницу. Лола втиснулась посередине, потому что я была слишком широкой, чтобы поместиться за ручкой переключения скоростей. Мы устроились в кабине «форда» так уютно, как будто были фермерской семьей, направляющейся засеивать одно из своих полей. Что касается кареты «скорой помощи», которая, возможно, лучше, чем грузовик, соответствовала моему положению, то агенты не доверили бы меня никому на свете, да я бы и сама на это не пошла.

Другие агенты попросили фермера — Бойда — задержаться в доме его «кузена Бобби» и ответить на ряд вопросов. Честно говоря, мне пришлась очень по душе речь, с которой Бойд обратился к Брэду, когда на краю карьера он прицелился прямо ему в физиономию. Позже я попросила Нану вышить мне этот монолог на подушке. Представьте себе, с учетом ее довольно мрачного мировоззрения — не зря же она пишет детективы — и бесконечной радости по поводу моего спасения, она прислушалась к моей просьбе. Она шутила, обещая исполнить вышивку фиолетовыми нитками, украсив ее пушистыми кроликами, резвящимися в лесу среди камней (что послужило бы ссылкой на слова «беги, как кролик»). Впрочем, в конце концов Нана использовала наш разговор как возможность преподать мне урок правильной эмоциональной реакции на необычайно стрессогенную ситуацию. Ничего иного я от нее на самом деле и не ожидала. В итоге на моей подушке появились лишь аппликации кроликов и подпись: «Я тебя люблю». Я люблю Нану. Я никогда не выключаю любовь к Нане.

Из всех ужасных событий, свидетелем которых мне до сих пор приходилось быть, самое жуткое произошло всего через четыре часа после того, как я поджарила своего тюремщика и заманила в ловушку его сообщников. Эта кровавая сцена четвертого часа После Происшествия укрепила мою решимость отомстить вдвойне. Втройне.

Почти сразу после того, как они схватили Доктора, а также мистера и миссис Очевидность, меня отвезли в больницу и поместили под медицинское наблюдение. Агент Лиу и Лола не отходили от меня ни на шаг. Теперь я знаю, что отогнать от меня Лиу было бы практически невозможно. Как ни грустно, но на тот момент я была одной из всего четверых похищенных детей, которых он нашел живыми — не считая Дороти, но считая его брата. Войдя в мою больничную палату с приобретенными в автомате колой и чипсами на всю нашу небольшую компанию, он с извиняющимся видом улыбнулся. Лола мерила шагами пространство за дверью, напоминая запертого в клетку кровожадного тигра, одним своим видом отбивая охоту попытаться поговорить со мной у любого, кому в голову могла прийти подобная идея. Она мне очень нравилась. Моя мама была бы от нее без ума.

— Привет, боец, — обратился ко мне агент Лиу.

— Привет.

— Говорят, ты в полном порядке.

— Ага, я в порядке. Но как насчет Дороти? Можно мне ее увидеть?

— С Дороти не все так хорошо. Если я тебя к ней отведу, ты должна приготовиться к любому исходу. У нее неважные перспективы.

— Она выкарабкается?

— Если честно, у нее слишком высокое кровяное давление. Дело плохо. Как жаль, что я не нашел вас обеих чуть раньше.

— Кроме тебя, ее больше никто не искал?

— К сожалению, да. Кроме меня — и, разумеется, моей напарницы, — больше никто.

Он мотнул головой в сторону Лолы. Она что-то прорычала.

— Это очень грустно, агент Лиу.

— Это самое настоящее преступление, вот что это такое. Проклятье. — Он глубоко вздохнул и, надув щеки, хлопком выпустил воздух. — Прости, я не должен ругаться в твоем присутствии.

— О, не беспокойся. Я только что поджарила на углях человека. Думаю, крепкое словцо не способно причинить мне существенный вред.

Лола фыркнула и одними губами повторила «поджарила на углях», как будто загружая это выражение в свой профессиональный жаргон для дальнейшего использования.

— Слушай, ты не одолжишь мне немного денег? Я верну, как только сюда приедут мои родители. Я очень хотела бы купить Дороти подарок.

— Для тебя — все что угодно.

Он вытащил бумажник и вручил мне две двадцатки.

Лиу вместе с медсестрой усадили меня в кресло-каталку, что вызвало у меня невероятное раздражение и оскорбило до глубины души. Но, несмотря на то, что я только что сбежала из тюрьмы, попутно освободив другую девочку, ходить по больнице мне запретили. Задним числом, я полагаю, они были правы. Я была на девятом месяце беременности и находилась в довольно скверном состоянии, которое характеризовалось крайней степенью усталости и обезвоживанием, не говоря уже о ране на лице. Так что, возможно, я действительно была физически слаба. Ладно, Бог с ними.

В сувенирной лавке я выбрала для Дороти пушистый букетик в изящной розовой вазочке. Нане наверняка понравилось бы это сочетание.

Когда мы с Лиу покинули лифт на втором этаже и направились по коридору к палате Дороти, я заметила у двери полицейских, а также людей, оказавшихся родителями Дороти и ее несчастным парнем. Судя по всему, он вместе с родителями появлялся в выпусках новостей, умоляя зрителей помочь найти его возлюбленную Дороти. Дороти похитили всего в трех часах от нашей тюрьмы — где-то в Иллинойсе, — что позволило ее близким с умопомрачительной скоростью примчаться в больницу. Мои родители все еще ожидали своего рейса в бостонском аэропорту Логан. Ленни с ними не было — он ненавидит самолеты. Я собиралась позвонить ему, но вначале хотела навестить Дороти. Это не означало, что я его не люблю. Я знала, что могу на него положиться абсолютно. И никакие поспешные сопливые встречи или их отсутствие не смогли бы этого изменить.