Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ) - Счастная Елена - Страница 15

Горечь поднялась в груди. А ведь почти утихла за день, сменившись обычным безразличием. Ни разу верег в своих догадках не попал в правду. Но как будто делал это нарочно, как будто знал, куда сегодня её можно ударить.

– Да что ты знаешь о моей семье и моём доме, чтобы так говорить?

Млада отступила, вглядываясь в лицо Хальвдана, чужое, как и остальные здесь. И не понимала, чего ждёт. Он молчал. На капище уже опускалась осенняя мгла, и на небо взбирался ущербный месяц стареющей луны. Смолкал едва различимый голос посада за близкой стеной детинца. Стало прохладно. А от недоверчивого, стылого взгляда воеводы делалось только хуже.

Она развернулась уходить.

– Правда твоя, – бросил в спину Хальвдан. – Я ничего не знаю. И знать-то не хочу. Надолго ты тут всё равно не задержишься.

И то верно.

[1] Шутник

[2] (верегс.) Медвежий утёс

[3] (верегс.) Медведь

Глава 3

Возмездие от верега за неподобающий разговор на капище всё же последовало, хоть Млада и надеялась, что тот окажется отходчивым и не злопамятным. Но улыбчивость Хальвдана была обманчивой, и уже на следующий день прозвучал приказ, переданный через сотника Навоя, отправляться на работы в конюшни. Причём занятие ей поручили самое что ни на есть распоганое: чистить денники. Зря, получается, Млада посмеивалась над мыслью, что ей придётся это делать, чтобы примелькаться и заслужить расположение – так ведь и вышло.

Сероглазый сотник, передавая распоряжение воеводы, сочувственно улыбался. А конюшата встретили Младу с удивлением и долго ещё потом перешёптывались по углам, в чём это она успела так провиниться, чтобы её отправили на самую грязную работу.

Млада задавила в себе первый порыв пойти к Хальвдану, дабы в крепких выражениях высказать ему всё, что думает, и смиренно приняла наказание. И так уже наговорила лишка, следующая перепалка с воеводой и правда могла оказаться последней. Будто издеваясь, воевода даже зашёл один раз, чтобы проведать своего жеребца, за которым конюхи ухаживали всегда очень внимательно. К Младе подходить не стал, только молча посмотрел издалека, скормил коню солёную горбушку и удалился, не зная, с каким трудом она удержалась от того, чтобы воткнуть ему вилы прямо промеж синих глаз. Как она ни упахалась за два дня, а на это силы нашла бы.

И оставалось только гадать, как долго Младе придётся убирать перемешанный с соломой навоз, если бы однажды вечером, возвращаясь в клеть, она не натолкнулась на одного из отроков. Тот налетел на неё из-за угла, едва не сбив с ног. Млада поймала мальчишку за шиворот и рванула к себе.

– Смотри, куда бежишь иногда, а то так до Посвящения не доживёшь! Расшибёшь себе голову.

– Да тут такое, – выдохнул он, приглаживая растрёпанные вихры. – Вельды опять объявились!

Млада подавила внутри волну отвращения только от одного упоминания ненавистного племени. Выпустила ворот отрока, но тот дальше не побежал – с важным видом ждал расспросов.

– И где?

– У тривичей, – степенно сообщил мальчишка. – В больше, чем двух сотнях вёрст на юго-запад от города. Два дня назад.

– А ты услыхал где-то и тут же помчался трезвонить повсюду?

Отрок покраснел.

– Дык всё равно все узнают. Князь и воеводы с сотниками с утра в чертоге сидят. Разговаривают.

Млада задумчиво глянула поверх его головы на башню. Парнишка чего-то ждал, нетерпеливо топчась на месте. Наконец он громко шмыгнул носом. Млада снова опустила на него взгляд и подтолкнула в плечо.

– Дык… Иди уже.

Отрок с готовностью побежал дальше. Млада, мысленно ворча на шебутных мальцов, повернула во двор. Там, вроде, было всё, как всегда, но как-то неуловимо…суматошно. Кмети всколыхнулись. Тут и там можно было видеть их, обсуждающих недавние вести. Но к ночи того же дня всё как будто стихло, только вернувшиеся после разговора с князем сотники ходили мрачные, будто завтра уже в поход.

Млада чуяла: бесследно для дружины несчастье, свалившееся на тривичей, не пройдёт. И верно: следующим утром началась подготовка и сборы кметей, которые должны были отправиться на разведку уже назавтра. Когда успели их назначить – бес поймёт. Как будто всё было сделано тайком, с осторожностью и неохотой. А удивило больше всего то, что в поход вызвался Медведь. Сложно было найти более неподходящего дружинника для бесшумного и скрытного передвижения по лесу и вкруг лагеря вельдов, который и нужно было сыскать. Но, знать, воеводам виднее.

Трое кметей под надзором сотника Надёжи сновали из дружинной избы до кузни, укладывали снаряжение в огромные заплечные мешки и седельные сумки. Делали всё молча и чётко. Остальные же поглядывали на них с опаской и уважением. С расспросами не приставали, не отвлекали по пустякам.

Млада тоже в их дела не совалась, наблюдала со стороны, а потом решила поступить по-своему. Всё равно оставаться в детинце, когда вельды снова появились поблизости, она не сможет. Да и упускать случай показать себя с сильной стороны, когда с недавних пор холодный и въедливый взгляд Хальвдана преследовал её едва ли не постоянно – очень неосмотрительно. Пусть верег угомонится, прибережёт свои колкие придирки для других. Да и ей самой так будет лучше: наковырялась в грязи и вони – хватит.

Отыскать Бажана оказалось несложно: по всему видно, лишней работы и личного наставления кметей он не чурается. А потому во дворе мелькает частенько. Вот и теперь негромко но твёрдо он отчитывал белобрысого и низкорослого, по сравнению с ним, отрока. А тот украдкой зыркал по сторонам, ища возможность поскорее улизнуть. Похоже, мальчишкам здесь достаётся больше всех.

— Здрав будь, воевода! – громко и отчётливо поздоровалась Млада, хоть видела воеводу за сегодняшний день уже не раз.

Тот обернулся с видимым неудовольствием и буркнул:

— Вот не до тебя сейчас, блоха. Шла бы лучше, работала, как Хальвдан приказал, раз уж не можешь заняться обучением этих балбесов, – он махнул рукой на отрока, выглядывающего из-за его спины.

– Поговорить нужно, воевода. А то несправедливость какая-то выходит.

Млада сделала знак мальчишке убираться с глаз долой. Того два раза просить не пришлось. Ловко он прошмыгнул между стеной избы и воеводой – и быстро затерялся среди собратьев. Бажан недовольно пробормотал что-то себе под нос, но возвращать беглеца не стал.

– Насчёт несправедливости не скажу, а вот из тебя постоянно выходит неуместная для дружинника дерзость – это да, – снова повернулся воевода к Младе. – Может, Хальвдан не так уж и неправ насчёт тебя? Может, зря князь-то сопротивляется – гнать тебя надо взашей отсюда?

– Подожди гнать, – повела плечом она. – Сама хочу уйти. В разведку с кметями.

Бажан плотно сомкнул губы и оглядел её, как в первый раз. Но, видно, просьба его вовсе не удивила.

– А я уж думал, что самую большую глупость ты сказала, когда в дружину попросилась.

– Почему же глупость? – Млада подошла ближе, готовясь к долгому спору. Любит всё-таки Бажан языком почесать.

– Новичку в разведке не место. Так уж заведено.

– Так и в дружине мне, вроде, не место. Однако ж я тут. Так чего же?..

– Перед такими походами кмети становятся дюже суеверными. Ведь тебя тут по имени-то ещё не каждый знает. Не примут тебя, – отрезал воевода, – а то и вовсе откажутся идти. Оно нам надо?

– Кмети не примут, или ты возиться не хочешь? Почему меня не спросили, когда те парни сами вызвались идти? Я умею двигаться скрытно и бесшумно, могу идти долго без остановки – приучена…

– Я знаю, – мрачно усмехнулся Бажан, с каждым словом всё пристальнее вглядываясь в лицо Млады.

Она осеклась, потеряв мысль, которую только что хотела высказать в довесок. Догадка окатила с головы до ног холодной волной. Они с воеводой долго смотрели друг на друга, будто так можно было предугадать следующие слова или движение. Наконец Бажан вздохнул.