Священная Русская империя - Катканов Сергей Юрьевич - Страница 30

Сильная идея способна двигать горами, она вызывает к жизни таких необычных людей, каких мы не можем себе и представить. Ни секунды не сомневаюсь, что такие люди в России есть уже сейчас, им только надо встретиться и сплотиться. Нужна только сама идея, которая их сплотит. Вот эту идею и я пытаюсь сформулировать.

Вообще, рассуждения о том, что реально, а что нет, носят довольно праздный характер. Мы должны сначала думать о том, что идеально, а уже потом о том, что реально. Сначала мы должны представить себе ту идеальную страну, в которой мы хотели бы жить. Тогда у нас будет цель. И тогда мы обязательно найдем средства.

Сейчас Россия продолжает блуждать впотьмах, сама не зная, чего хочет. Перед нами как будто постоянно вспыхивают болотные огоньки, и мы дергаемся от одного к другому, выписывая несусветные зигзаги, какое уж тут движение вперед. Наша страна уже готова сплотиться вокруг сильной идеи, потому что блуждать впотьмах русские уже устали. Ни в чем мы сегодня так сильно не нуждаемся, как в образе идеальной страны.

Русские вопросы

Судьбы русской монархии

Надо же было так случиться, что первый русский царь — Иван Грозный, монарх уже воистину самодержавный, стал одновременно и последним государем прямой линии Рюриковичей. Его сын и преемник, царь Федор Иоаннович, являл собой живое свидетельство того, что династия прервалась. Он мог бы царствовать, и не правя. Кроткий царь–молитвенник, совершенно лишенный способности к управлению, всё же мог стать настоящим царем. На троне порою важнее иметь сильного молитвенника, чем сильного администратора, потому что сакральная составляющая царской власти важнее, чем управленческая. Царь призывает на Русь благословение Божие, а с делами государственными управились бы и бояре. Да, так могло быть, но Господь не благословил это царствование. И всё пошло кувырком. Почему?

У православного монархиста взгляд на историю совсем не такой, как у рационалиста–материалиста. Для последнего сам этот вопрос: «Почему?», абсурден. В том, что династия прервалась, ему достаточно видеть следствие случайного стечения обстоятельств. Дескать, так уж вышло. Конечно, материалисты видят в истории действие исторических законов, но они не видят в ней действия, Высшего Разума. Слабое здоровье царя Федора Иоанновича уж никак не может являться следствием классовой борьбы. И то, что у грозного царя было три сына, но ни один из них не смог продолжить династию, это, конечно, не является следствием действия неумолимых экономических законов. Значит — случайность, и говорить тут не чего, и ни какие «почему» неуместны.

А мы не сомневаемся, что прямая линия Рюриковичей прервалась по Божьей воле. Бог воспрепятствовал тому, чтобы Россией правили наследники Ивана Грозного. Бог этого не хотел. Бог ни одного из них не благословил на царство. И вот два сына погибают, а третий — нежизнеспособен. У этого бесспорно есть некая причина. И нам она неизвестна. Праздное, казалось бы занятие — пытаться постичь Божью волю, но не это ли занятие предписано каждому православному человеку? Как мы сможем жить в согласии с Божьей волей, если не будем пытаться её постичь? И как мы сможем извлечь уроки из ошибок наших предков, если не поймем, в чем эти ошибки заключались?

Конечно, тут надо рассуждать с большой осторожностью, а то иногда слишком самоуверенные люди с такой легкостью называют причины, по которым Бог действовал так или иначе, как будто Господь лично их уполномочил растолковать Свою волю. И всё же рассуждать тут не запрещено и полагаю даже, что предписано.

Первое, что приходит на ум — жестокости и кровопролития царствования Иоанна Васильевича лишили его род благословения. Но тут не всё так однозначно. Как правитель царь делал то, что совершенно необходимо было делать — укреплял государство. Был ли он при этом избыточно жесток? Далеко не факт. Наши представления о «кровавом режиме» Ивана Грозного основаны целиком и полностью на свидетельствах его противников, то есть людей заведомо необъективных. Они вполне могли наговаривать на царя лишнего и охотно верили любой самой нелепой сплетне, выставляющей царя кровопийцей, тут же озвучивая эту сплетню, как факт.

Какие, к примеру, есть доказательства того, что Иван убил своего сына? Ни каких. Кто вообще мог знать, что происходило в дворце без свидетелей? Доказательств не только нет, их и быть не может. А сегодня мы имеем дело с уверенностью, что «Иван Грозный убил своего сына». Так же плохо с доказательствами того, что царь приказал убить митрополита Филиппа или псково–печерского игумена Корнилия.

Конечно, кровь есть на руках любого монарха — приходится выносить смертные приговоры. Но больше ли её на руках Ивана, чем у других царей? Особенно, если учесть сложность эпохи, которая вынуждала срубить некоторое количество голов. Грех был бы на царе, если бы он ради ложного гуманизма позволил стране развалиться.

С опричниной вообще очень сложно. Дело в том, что царь запретил своим слугам какие бы то ни было упоминания об опричнине. А в итоге мы имеем об опричнине свидетельства только врагов царя, отрицательные оценки не с чем сравнить. Как можно в этой ситуации сделать объективные выводы? Причем, речь идет лишь об оценке методов, а что касается целей опричнины, то они бесспорно положительные. Опричнина как принцип есть проявление государственного гения. А опричники, как люди… у нас нет достаточной информации, чтобы судить о них объективно. В своих оценках мы ориентируемся на позднейшую литературу вроде «Князя Серебряного», а это уж совсем наивно. Кстати, до Карамзина ни кто и не догадывался о том, что Иван Грозный был тираном.

Выводы? Государственную политику Ивана Грозного мы оцениваем бесспорно положительно. Личность Ивана Грозного мы не имеем возможности оценить объективно. Лучше вовсе отказаться от оценок, чем поддаться обольщению древней клеветы, которая, к тому же, может оказаться правдой. Итак, суждение о том, что кровавые преступления Ивана Грозного лишили его потомство благословения, представляются нам, как минимум, недостаточно обоснованным.

И всё–таки есть в биографии Ивана Грозного один факт, который мы, как ни странно, считаем куда страшнее, чем пролитую кровь. Кровь любой правитель, особенно в ту эпоху, просто вынужден был лить. Сколько крови в самый раз, а сколько уже через край, где казни были проявлением государственной необходимости, а где — личного зверства, рассуждать очень сложно. А вот то, что царь был семь раз женат — это чудовищно. Причем, это уже объективный факт, а не клевета.

Церковь крайне неохотно допускает второй брак, кстати, исключая такую возможность для священников. Третий брак — в каких–то уже совсем исключительных случаях. А седьмой? Это уже бесспорный грех. Это уже ни при каких обстоятельствах и браком считать нельзя. Это разнузданный и демонстративный блуд. Особенно если учесть, что с двумя из семи жен Иван даже не венчался, попросив «благословения на сожительство». То есть благословение на грех. Это само по себе уже серьезное искажение христианского сознания. Неужели кто–то считает, что достаточно подломить волю священника, вырвав у него кощунственное благословение, и греха уже не будет? В толк не возьму: неужели царь не понимал, что отвечать ему придется перед Богом, и не только за сам блуд, но и за насилие над совестью духовенства? И что самое страшное — отвечать придется не ему одному, а всей России, всему народу.

Блуд — смертный грех, а блуд на троне — грех космический. Монарх, помазанник Божий, всему народу показывал пример демонстративного греховного поведения. Неужели он исходил из принципа: я — царь, мне всё можно? Совсем наоборот. Царю можно гораздо меньше, чем подданным, любой грех царя куда менее простителен, потому что на нём лежит ответственность космического масштаба. Рядовые подданные, совершая грех, разрушают только свою душу, максимум — рискуют духовным благополучием своих потомков. Царский грех разрушает царство.

Всеми силами стараюсь избегать однозначных заключений. Не могу быть уверенным, что вот именно в «семиженстве» царя Ивана кроется причина всех последующих бед России. Ведь не просто прямая линия Рюриковичей прервалась, Россия на многие десятилетия погрузилась в смуту и хаос. Полагаю, тут сложный комплекс взаимосвязанных причин, и все они известны только Богу. Было бы очень легкомысленно, сделав предположение по поводу одной из причин, все только к ней одной и свести. Мне ещё кажется, что, как царь должен быть милостив к народу, так и народ должен быть милостив к царю. Не осуждаю царя Ивана, великого правителя, так много сделавшего для России. Однако, сокрушаюсь…