история одного безумия (СИ) - Трещев Юрий - Страница 45

Смотри, как небо изменилось, стало черней гагата… а преследователи приняли вид змеиный… сплетаются, ползут…

Мой дядя предвещал все это мне на острове блаженных…

Я виноват, боже, сжалься…

Нет, слишком поздно… все кончено…

Мрак все гуще, уже ощутим на ощупь… пора нам переселяться Пифагор…

Помни, смерти нет…

* * *

Длилась ночь без звезд, божьих огней… сбежала с неба и луна, испуганная предчувствиями…

Бенедикт шел, спотыкаясь, падая, тупо повторяя: «Я невиновен…»

Он шел, и беспросветная тьма отступала… уже не надо было опасливо ощупывать ее рукой, ища проход…

Бенедикт остановился, сел на камень, потом лег…

«Как я устал… и к кому обратиться за словами сочувствия?.. к Марку?.. или к богу?.. и о чем мне его молить?.. и что он скажет?.. что я заслужил эту жизнь?..»

Бенедикт погрузился в сон, который заставил его жить с женами в облике пса Пифагора…

С женами он был повсюду, где они, там и он…

То они блуждали тенями среди скал, то играли с дельфинами у рифов…

Бенедикт был храбрым, но не дерзким…

Устав от непривычной жизни, Бенедикт очнулся…

Тени жен ушли, но Жанна осталась… и не тенью…

Бенедикт постелил ей ложе на песке и всем телом прижался к ней… он шептал ей что-то на ухо, мешая слова с поцелуями…

Побежденная желанием, она отдалась страсти, издавала стоны страсти… ветер уносил ее стоны в ущелья, но эхо возвращало…

Доступны чувства и скалам…

Деревья листву еще не потеряли, шептались между собой, протягивали к безумному Бенедикту дрожащие ветви, словно руки… что-то шептали, и тоже стенали…

Лай и рычание пса Пифагора привели Бенедикта в чувство, еще плененного нежностью и ласками Жанны…

Он огляделся…

Место глухое, поодаль что-то вроде пещеры… на стенах потеки, напоминающие изображения танцующих нимф…

Уже утро…

Бенедикт пытался вспомнить, что он шептал Жанне и как очутился среди скал…

Увидев следы на песке, он понял, что Жанна бежала от него…

Он не стал ее преследовать, отложил, мол, ночью сама придет…

Ночью к Бенедикту никто не пришел…

Бенедикт преследовали кошмары… он стал Марком, нашел книгу, которую он называл евангелием, и в которой описывал жизнь бога…

Бенедикт поджег ее…

Обуглившиеся листки с обрывками фраз кружили над ним… он пытался поймать листки, но они рассыпались в пепел, разговаривали, превращались в беснующую толпу гетер, одалисок, менад…

Вдруг появилась Жанна в платье невесты, босиком…

— Уходи… уйди… нет, останься… — бормотал Марк глухим шепотом, но из толпы теней уже тянулись к деве чьи-то руки…

Бенедикт увидел Марка и Жанну… Марк воспылал страстью к Жанне, пытался силой овладеть ею, дать ей блаженство любви, не дожидаясь ночи, но, увы, силы оставили его…

«Что было потом?.. Жанну ждала слава… она блистала на сцене… слава ее и сгубила… она потеряла голос, бежала от всех, смерти искала и нашла, но бога тронули ее плачи… он увидел ее среди скал, ее лицо в луже застоявшейся воды рядом с лицом луны, снизошел, обласкал…»

Бенедикт закрыл глаза…

Очнулся он от холода, смущенный и встревоженный видением…

«До костей промерз… чуть не околел… пес меня спас, согрел…»

Увидев Жанну, он хотел что-то сказать, но губы слиплись…

Вместо слов только всхлипы услышала Жанна…

Издали Жанна казалась моложе…

Не без боязни Бенедикт приблизился…

— Прости… — промолвил он и упал у ее ног, попытался удержать ее, но обнял воздух…

Жанна удалялась, не оставляя следов в рыхлом песке… уже она шла по воде, остановилась у рифов, оглянулась…

Удручающее зрелище… останки барки напоминали скелет морского чудовища, вокруг барки тела утопленников… среди утопленников он увидел вдову с ребенком… море вернуло их Бенедикту…

Жанна уже далеко… лица не различить…

«Да и Жанна ли это?..»

Бенедикт вернулся в пещеру, прилег на ложе…

Все вокруг говорило об утраченном счастье…

Бенедикт запел что-то печальное, скорбное…

Слова плача помешала расслышать налетевшая буря… все смешалось: вой ветра, рокот прибоя, крики чаек…

Волны шли на скалы одна за другой… они крутили водовороты уже у входа в пещеру… угрожали…

«Куда бежать?.. надо подняться выше… выше только бог…»

Небо ослепило молнией, оглушило грохотом… оно опускалось все ниже и ниже, стало белой от пены водой…

Так же внезапно все стихло, лишь молчаливые зарницы вспыхивали над зыбью…

Бенедикт расплакался, тупо повторяя одну и ту же фразу из плача: «Я не виновен…»

Успокоившись, Бенедикт вышел наружу из пещеры… он стоял, воздев руки к невидимому богу, вспоминал жен, но на устах была лишь Жанна… ее одну он желал и не желал видеть…

«Все мои жены в бездне зыбей погибель нашли… к ним уже тщетно взывать, увы… море выбросило их мертвых на песок, лежат грудой немых камней в отдалении…

Кто посылает мне эти видения?.. бог или Марк?..» — размышлял Бенедикт, вглядываясь в смутные сумерки утра…

— Марк… из ревности… — сказала рыжеволосая дева…

Бенедикт встряхнулся от сна, спросил:

— Кто ты?.. и зачем ты здесь?.. кто тебя послал?.. тебя нет… ты лишь воздух, видение, подражающее живой Жанне обликом… впрочем, и я лишь чья-то копия… обессилен я старостью… старость изменила меня, одела в одежды печали, не узнать во мне мальчика на коленях бога… не жених я твой, а призрак, застигнутый бурей в этой пещере Пана или Платона… Марк завел меня в это логово или лоно, и бросил… он писатель, ему верить нельзя… впрочем, мне тоже… постой, куда же ты?.. отправимся вместе… или ты видом моим смущена?.. стоишь, озираешься, плачешь… нет у меня слов утешения, сам их жду, протягиваю к небу дрожащие руки, пою скорбные песнопения, плачи… ты, мертвая, пытаешься спастись, я же хочу умереть… натерпелся… застрял где-то посередине… смерти нет до меня дела…

Бенедикт умолк, задумался…

«Ночи и дню открыта эта пещера… три входа у пещеры, не знаю, сколько у нее выходов, и есть ли они…

Сквозняки гудят, разносят слова плача…

Слышу ропот прибоя, крики чаек… еще и воображение прибавляет что-то от себя, дергает струны эоловых арф, развешанных в ущельях…»

Осыпались камни… послышался странный подземный гул…

Птицы смолкли…

Подземный гул повторился… он напоминал рычание своры собак…

Пес Пифагор попятился, в щель заполз, скуля… затаился…

* * *

День погас…

Воцарилась ночь…

Сон обнял Бенедикта… во сне он был женщиной со всеми повадками женского пола… обладал он и красотой и прочими достоинствами, но впрок они ему не пошли…

Умер он старой девой… и очнулся…

Светало…

Пес Пифагор исчез…

Бенедикт ощупал себя…

«Кажется, все на месте, лишь голос не мой… чужой… слишком низкий…»

Бенедикт рассмеялся, вспомнил, как Марк приставал к нему, увидев в нем красоту Ады, но узнав, попятился, упал, лоб разбил о камень… упала и книга его, рассыпалась… листки взмыли в воздух, стали стаей птиц…

Марк ушел с рогами…

Бенедикт рассмеялся и разрыдался, не сдержал слез…

* * *

Бенедикт очнулся на площади у руин театра в толпе горожан, ожидающих конца света…

Горожане обменивались мнениями:

— И кому это пойдет на пользу?..

— А кому навредит?..

— Вы пожертвовали бы своим счастьем?..

— Не знаю… наверное… а вы?..

— Можно ли жертвовать тем, чего нет… но, во всяком случае, мужество и решительность для этого необходимы… суть качества, которые у нас либо есть, либо нет…

— И Кириллов сделал это ясно и недвусмысленно без сомнений и недомолвок…

— И пострадал?..

— Да…

— Насколько серьезно…

— Добился беззастенчивого замалчивания и поношения… вынужден был бежать на острова, их еще называют блуждающими, где писал плачи, и размышлял о своем незавидном положении, пока не переселился в замок примадонны… ее угнетало проклятое одиночество… ей не хватало общения с художниками, актерами… с ней был только молчаливый инвалид, привратник… да, тот самый, что обнаружил ее исчезновение и сообщил властям…