история одного безумия (СИ) - Трещев Юрий - Страница 46

— О примадонне можно уже не вспоминать…

— Это почему же?..

— Я думаю, об этом вам лучше не знать…

— Однако!.. что вы имеете в виду?..

— Ее театр и долги… из-за театра она вынуждена была делать долги…

— Вы полагаете, что она бежала из-за театра и долгов?..

— Она не бежала… она уехала на воды… мне удалось ее уговорить… к тому же это полезно и крайне необходимо в ее возрасте… и она не одна уехала, с мужем и приемными детьми… куда вы?.. неужели вы хотите лишить меня удовольствия общения с вами?..

— Мне нет до вас никакого дела… все это театральные слухи…

— Вы так раздражены…

— Она открыла свой театр?.. вот так новость!.. я и впрямь не знал…

— Давайте лучше оставим этот разговор…

— Так она на водах или в ссылке?..

— Говорят, она тайно вернулась в город… всего лишь на два дня, чтобы спасти театр и имущество… из того, что еще можно спасти… на ее имущество наложен арест…

Бенедикт не дослушал, ушел… повернув налево, потом направо, он наткнулся на беседку, лег на опавшую листву и заснул…

Сон вернул Бенедикта в прошлое…

Он очнулся, еще пьяный желанием… безумный взор его блуждал в надежде на близость и счастье с девой в платье невесты…

Дева сберегла свое девство, отступила в темноту и рассмеялась тихо и печально…

Темнота приняла деву в свое лоно из сострадания, укрыла беглянку, не узнавшую блаженства любви и ужаса родов…

«Так ты к ней идешь в толпе беженцев, спотыкаясь, по сторонам озираясь… деву в платье невесты пытаешься увидеть, в мыслях царящую… из-за нее ты и бога оставил… пылаешь, словно огнем охвачен… как купина неопалимая…»

Бенедикт остановился, увидев себя стариком на песчаном берегу в толпе нимф нагих, которые плескались у рифов, играли с дельфинами… и уже он мальчик… он сидел у бога на коленях…

— Преврати меня в рыбу… — заговорил Бенедикт, обращаясь к богу…

— В тебе страсть говорит, не ты…

— А кто эту страсть вселил в меня?.. не ты ли сказал: плодитесь и размножайтесь… не ты ли устроил грехопадение, нашептал Еве слова, явившись ей в облике змея… ты смутил ее мысли и чувства, и она отдалась Адаму… ты окутал их мраком, в котором они совершали бессмысленные движения, как в пляске неостановимой… ты смотрел на них, пока они не уснули, обнявшись, но и во сне страсть не оставляла их, жалила жалом желаний… сам ты не мог насладиться лоном невесты, подослал меня… бессонницей меня мучил, так что я понапрасну в стонах изливался, с ума сходил… ты страстью меня ослепил, принудил меня ослепленного с девой соединиться, не знающего томлений любви… и ты ее не знал, ты бог-созерцатель… в воображении ты все можешь… и землю колеблешь, и море… до неба добрался, звезды гонишь в черную дыру…

— Продолжай, что же ты умолк…

— Прости, боже, хромого старика, возомнившего себя богом… с мольбой к тебе обращаюсь… предстань с утешным словом, облик мой измени… к браку я не враждебен, как и ты, и детей желаю, но их нет… жен много, а детей нет… скоро погибну, так и не изведав наслаждения страсти… я холодный, как лед, я лишь притворяюсь пылающим пламенем…. все мои жены остались нетронутыми… нет, я желал их, но…

— Увы, не я отец этой страсти, да и не я отец этого мира…

— А кто же?..

— Отец где-то там, в небе небес…

Так молвил бог, утешая безутешного старика…

Бенедикт из любопытства спросил:

— Расскажи, что ты знаешь о боге и небе небес, все по порядку…

Рассказ бога был вдохновенный и чудный…

Бенедикт слушал бога и размышлял… он не заметил, как сон обнял его…

* * *

Встав с ложа, Бенедикт увидел Жанну… нагая она плыла к рифам, у которых беззаботно плескались дельфины, как дети, играли с луной…

В радости и изумлении Бенедикт следил за девой и дельфинами…

Жанна вышла на берег… тело ее серебрилось, мерцало, чуть розовело…

«Она так похожа на Аду, мою первую жену…» — подумал Бенедикт…

Всю ночь прибой пел любовные гимны…

Стала чревата дева… и в ту же ночь разрешилась младенцем…

Бенедикт признал сына, тот час же омыл малютку и в пеленки укутал…

Было холодно…

Луна разлила сияние над малышом, она мерцала в его широко раскрытых глазах…

Ветер качал колыбельку, вздымал ее осторожно и нежно…

Ветер усилился… он подбросил малыша, подхватил его на лету, снова подбросил…

Младенец упал в воду, скрылся, вынырнул, смеясь, фыркая…

Мальчик быстро рос…

Старик забавлялся с мальчиком, любил и жалел его…

В три года мальчик уже сочинял плачи и гимны…

Словом владел он, как и его воспитатель…

«Однако, кто его отец?»

— Берегись мыслей об отце малыша… извилисты и ненадежны они… и вечной тьмы не касайся… подальше держись от нее… она завораживает… не любопытствуй все познать… и сразу…

Бенедикт умолк, почувствовал слабость, колени его подогнулись, но он овладел собой, очнулся, глянул по сторонам…

Не было рядом с Бенедиктом ни Марка, ни Жанны, ни сына…

Старик лежал на ложе и вздыхал…

В проеме окна он увидел город, разграбленный нашествием грязи и собаками, в войне с которыми Марк пророчил победу собакам и подвергся гонениям, лишивших его сил и разум затмивших…

Бенедикт запел плач, воздев руки…

Плач был скорбный, унылый, похожий на причитания…

Бенедикт оплакивал свою участь…

Вместе с Бенедиктом пели и беженцы от войны, пел прибой, пели птицы, кружившие над спящими, пели обитатели желтого дома, пьяные безумием, пели небожители, населившие небо и окрестности за время войны, пело и эхо, развесившее свои арфы в скалах, переулках и тупиках города…

Бог созерцал происходящее…

Город виделся ему островом на воде…

Возможно ли такое?.. почему бы и нет?..

Город был и морской, и сухопутный, окруженный ожерельем рифов в кружевах пены, как в платье невесты…

Бог любовался городом, как своим сыном и как невестой…

Иногда он восклицал слова, полные тайного смысла…

* * *

Вокруг царила ночь…

Бенедикт рождался и умирал, меняя старость на молодость…

Кем он только не был… был он и богом, и любовником своих жен, лишь девы в платье невесты он не трогал…

Он воздвиг для нее город на небе и его отражение посреди моря, которое ветер двигал туда и сюда по воде…

Бенедикт спал и очнулся… в ушах еще жил отзвук слов бога о Жанне… и виделось лицо ее, дошедшее к нему в смутном видении…

Бенедикт молча лежал на ложе в пещере с высоким сводом, потом встал и направился к выходу…

Внизу глухо пел прибой…

Бенедикт видел небо, море, и остров, похожий на город посреди вод…

В море плавали и другие острова… волны качали их как в колыбели… и разбивались в брызги об иссеченные шрамами скалы…

Не было на этих островах человека, бросающего семена за спину… сама природа порождала все без мук и трудов…

От слияния пламени, воздуха и влаги родились животные, населившие скалы, разумные сами собой…

Потом появились птицы и люди…

Люди вовсе не походили на змея-прародителя, тело которого сверху имело вполне человеческий облик, а ниже пояса гибко переходило в хвост… нет, они были похожи на бога в облике человека, с венком из фиалок и осоки…

Мужчина и женщина вышли из воды и разошлись, оставляя на песке следы ног, чтобы осмотреть остров со всех сторон…

На женщине было платье невесты…

Ночью женщина забеременела и утром родила близнецов, мальчика и девочку…

Без посторонней помощи мальчик нашел дорогу из лона и приник к груди матери, зачавшей без мужа, стал сжимать губами сосок, высасывать молоко, чтобы утолить голод…

Кто его научил?..

Явился он как вестник, знающий грядущее…

Девочка явилась на свет божий вслед за мальчиком… море омыло ее после трудного пути из лона матери…

Все четыре ветра приняли участие в этом действе… как покрывалом они обвили тело малютки, ощутившей тепло и сладкое томление радости…