история одного безумия (СИ) - Трещев Юрий - Страница 47

Девочка лежала в пеленах на коленях бога, озиралась взглядом улыбчивым и сосала его палец…

Все ее удивляло…

Девочка невольно вскрикнула, увидев полную луну, сияние ее красоты…

Луна внушала любовь…

Бог поцеловал девочке лоб, глаза…

Вокруг бога сновали птицы и ангелы с птичьими крыльями, но с человеческими лицами, грациозные няньки девочки…

Прибой что-то пел ей невнятно и тихо, почти неслышно…

Все вокруг жило в гармонии…

Гармония — матерь всего…

Мальчик сам забрался на колени бога и написал свой первый гимн ночи, украшенной фиалками и осокой…

Еще не зная речи, он уже мог сопрягать гласные и согласные звуки…

Он сполз с коленей бога и запел гимн, подражая прибою…

Девочка подпевала…

Скоро она станет примадонной, будет царствовать на сцене театра…

Бог дал ей голос и власть над жителями города, явившемуся из пустоты неба с куполами, шпилями и башнями…

* * *

Услышав плеск воды, Бенедикт привстал…

Вдоль песчаного берега шла рыжеволосая девочка…

«Просто копия Жанны… и в платье невесты…»

Девочка опьяняла Бенедикта своим видом…

Тайно Бенедикт следил за ней взглядом…

Девочка удалялась…

Бенедикт последовал за ней незаметно, постепенно приближаясь…

Ему уже не довольно было беглых взглядов и слежки…

День клонился к закату, превращающему воду в вино и осыпающего скалы цветными камнями…

Бенедикт нагнал девочку… коснулся ее, будто случайно…

Девочка вскрикнула…

— Кто ты?.. ты меня напугал…

Бенедикт промолчал, не решился назвать свое имя…

«Не узнала меня… она почти не изменилась, все такая же… а я превратился в старика и ум мой блуждает…» — размышлял Бенедикт…

Он любовался природной красотой девочки, ни на что не решаясь…

Рыжие волосы девочки вились по ветру, приоткрывая невольно шею, которую он покрыл поцелуями в воображении…

Девочка остановилась у ручья, склонилась, черпнула ладью воду, смочила щеки, шею и продолжила путь…

Бенедикт шел за девочкой, постепенно впадая в безумие… видом он стал подобен Пану…

Во всем облике девочки было пьянящее обольщение…

Девочка обернулась, глянула на преследователя…

Бенедикт отвел взгляд на море и рифы, у которых плескались нимфы, играли с дельфинами, подумал:

«Только бы не побежала… мне ее не догнать…»

Бенедикт остановился, что-то сказал, умолк, оробел, уста онемели, губы пересохли…

Девочка звала его наготой и стесняла, пугала отказом…

Платье едва прикрывало ее колени… ветер задирал подол, открывая лоно…

Пес Пифагор залаял, повалился на землю, стал тереться спиной о камни, кататься, вдруг вскочил, заскулил…

«Что это с ним?.. что ему нужно?.. хочет, меня рассмешить… видит, как я устал и сочувствует… сострадает влюбленному старику, и столь неудачно влюбленному…»

Бенедикт потрепал загривок псу…

— Вижу и тебя дева сразила… должен тебе сказать, что женщина больше мужчины желает, хотя и стыдно ей обнаружить желание… она скрыть его пытается, томясь… и пользует уловки… проявляет скромность, но сеть держит наготове… чем ей ответить?.. какие дары предложить… — как будто случайно Бенедикт коснулся руки девы и слегка приобнял… — Не польстится она моими дарами… и плачи мои не помогут… сорвать мне ей лилию, розу с шипами или гиацинт… золота у нас нет, и богатств никаких… однако, где же она?.. ушла к рифам…

Мне надо было заговорить… и говорить, пока я не стал бы понимать, что говорю… но взгляд ее был холоден…

Да и была ли она… я сплю, и она лишь призрак зыбкий, призрачный, посланный мне сном…

Проснуться я хочу… и не хочу…

Дева не ушла… опять появилась уже в мантии примадонны… притворяется удивленной…

Что примадонна забыла на этом птичьем острове?.. совсем одна, без свиты…

Ну, предстану я перед ней, как бог… назову свое имя… поведаю ей о своих заоблачных странствиях… и что дальше?..»

Бенедикт вдруг обрел и пылкость, и смелость, заговорил… и очнулся на ложе в пещере с высоким сводом, в которой обитал уже несколько дней, спасаясь от непогоды…

Было еще темно… доносился невнятный шум прибоя…

«Где дева?.. скитается как призрак в скалах… или стала скалой, вросла в камень, чтобы плачей моих не слышать, напоминающих о браке, так ей ненавистном… спаслась бегством, оставила меня на ложе одного, терзаемого неутоленным желанием…

И все же я испытал радость пусть и от мнимых объятий…»

Так размышлял Бенедикт, одержимый безумием…

Он звал деву, просил отозваться, но все напрасно…

Птицы с высей спустились, все, сколько ни есть, разместились на иссеченных шрамами скалах, желая понаблюдать за стариком, возомнившим себя богом…

Среди птиц Бенедикт увидел и жен, махнул им неуклюже рукой…

Все они были в платьях невесты, ноги в котурнах…

Бенедикт смотрел на жен и слезы струились по его щекам…

Он обратился к женам с брачным славословием, превратившимся в скорбный плач, когда девы вошли в море по колено, по грудь… и скрылись с головой…

Даже не сбросив одежду, Бенедикт устремился за девами… опомнился, наглотавшись воды…

Волны помогали ему и мешали вернуться на берег…

Пес Пифагор спас Бенедикта… схватив зубами за одежду, он вытащил старика на берег из пляски волн совершенно обессиленного…

Дева играла с нимфами и дельфинами у рифов, не сгинула в пучине…

Там же плескался и тритон, обликом странный и страшный… он трубил в раковину, подражая прибою…

Поднялся ветер, зыбь на зыбь громоздя…

Брызги долетели, отрезвили Бенедикта… он отполз к камням, оставляя извилистый след на песке, затих, камнем стал…

Ветер пел в скалах и ущельях…

Дева вернулась из вспученного моря на берег, поблескивая чешуей, обликом призрачным, мнимым…

Волны вздыбились, догоняя деву, обнажили дно, встали во весь рост, чуть ли не до неба, и с шумом опали вниз головой у ног девы, стали женами Бенедикта…

Со смехом жены столпились у входа в пещеру, грациозные, стройные, рыжие…

Пламя вокруг лиц их плясало, по ветру вилось, не обжигая…

Чудо…

Бенедикт ожил, встал, ударился лбом о свод пещеры, пятясь отступил, жадные взгляды на дев бросая…

Позором для него звучал смех дев, разносившийся под сводами пещеры…

Смех дев сменился воплями ужаса… ожерелья, запястья, серьги на девах превращались в летучих мышей, гроздьями они висели и на сводах…

— Что вы на меня уставились?.. не я бог этих превращений… много чести… зависть делает это… оставьте бессмысленные стенания, темные глуби ада ждут не меня, а вас, там пригодятся ваши вопли и слезы… в золото там они превращаются и в драгоценные камни…

— Не хотим мы в ад… почему ты отправляешь нас в ад?..

— Не я ополчился на вас, бог… он закрыл двери неба на замки… вот уж сходятся створки…

Тучи сошлись над головами жен и сами собой снова разошлись…

— Ты играешь с нами…

— Это не я, бог играет створками…

Обезумев, девы превратились в псиц, залаяли, поднявшись на задние лапы, царапая стены пещеры…

Жены стали псицами, окружили Бенедикта, когтями сорвали с него одежду, точили когти о его ноги, как о кору дерева, скалились, готовы были разорвать Бенедикта на куски…

Спасаясь от псиц, Бенедикт забрался на скалу и, сам, сделавшись зверем, оскалился, зарычал и очнулся…

Он лежал на ложе монахини в руинах женского монастыря и вспомнил сновидение…

«Опять я сон этот вижу обманный… вижу его смутно, неясно… не явь это, но как все похоже… и скалы, и море, и шум прибоя, и крики чаек…»

— Пифагор, ах, оставь!.. ты что, тоже с ума сошел?..

Пес Пифагор лизал Бенедикту лицо, подбородок в знак мирных намерений… слюна сочилась из его пасти… он приобнял старика, спрятав когти…

Бенедикт огляделся…

Жены исчезли… и снова явились почти обнаженные, смотрят, дышат желанием и презрением…

«Нет плетки, так бы и вытянул их вдоль спины… хвастаются друг перед другом… будто бы они обитатели неба… кто же их туда позвал из адских чертогов?.. не я же?.. или я?..