Латинские королевства. Трилогия (СИ) - Рюриков Алексей Юрьевич - Страница 100

Мусульманские восстания продолжались в Нижнем Египте лет десять, заняв местных франков, но помощи со стороны почти не требуя. Выделился лишь бунт в Танте в 1166 году, когда мятежники смогли захватить город и на подавление пришлось собирать ополчение с окрестных феодов и из Александрии, но и тот продлился менее года.

В Верхнем Египте копты преобладали, а завоевание шло последовательно, с осадами и штурмами городов, сражениями с отрядами эмиров и засадами на дорогах. Потому активные сторонники ислама погибли под мечами захватчиков в процессе, а латиняне пришли в регион с пониманием выгод торговли и ремесла и уцелевший слой городских мусульман практически сразу получил «иерусалимский статус» и программу «самоуправление общины в обмен на лояльность». Гонений на иноверцев здесь практически не случилось, в том числе по наличию нескольких крупных и конкурирующих за активное население доменов.

Спор о Александрийском патриархате, оказался куда сложнее. Проблема заключалась в версии христианского учения большинства населения. Собственно, изначально «копт» — это коренной египтянин, исповедующий местную, не халкидонскую разновидность христианства, возникшую в результате раскола после Халкидонского собора. Довольно распространенный вариант этно-религиозного общества, возникший при слиянии нации и религии до степени смешения, а потом кристаллизовавшийся под властью иноверцев, в нашем случае мусульман.

Фатимиды знали толк в колонизации и при них копты занимали нишу крестьян, реже — ремесленников и низшего чиновничества. В армии и торговле их практически не имелось. Первое считалось делом мусульман и мамлюков, купцами становились и иноверцы — но из меньшинств. Копты массово проникали в низы гражданской службы, в силу своей многочисленности и отсутствия интереса к этому занятию у образованных мусульман составив немалую часть аппарата. Ситуацию это несколько выравнивало, но последние годы, в связи с обвинениями в поддержке враждебных халифату христиан, послужило поводом для гонений. Своей элиты, кроме церковной, копты к падению Фатимидов не имели, боевых структур тоже.

К XII веку существовали две Александрийские патриархии.

Греческая (мелькитская), признавала Халкидонский собор и на то время подчинялась Константинополю, где назначались патриархи, чаще всего проживающие в Византии. Сторонников в Египте эта версия имела немного, лишь небольшие общины в портах Средиземного моря.

Расхождения церквей Рима с Константинополем, напомню, всерьез воспринимались пока только самими иерархами с окружением, василевсом и теологами-теоретиками. Остальные продолжали считать Римскую и Греческую церкви единой организацией, с нормальным феодальным внутренним спором. Во взаимном анафемствовании (тем более, век назад), для XI–XII веков ничего экстраординарного не было. Во время войн за инвеституру, «наследство Матильды» и прочих распрей гвельфов с гибеллинами, не раз одновременно существовало несколько обменивающихся анафемами Римских пап, регулярно отлучались германские епископы из сторонников императоров Запада, на сеньоров поменьше интердикт накладывался по самым разным поводам, а уж угрозу таковым слышал практически каждый крупный феодал. Византийская схема главенства василевса над патриархом, мало чем отличалась от расклада в связке «Германский император — папа Римский» еще пару веков назад. О чем не просто помнили, гибеллины именно за такую формулу и воевали уже второй век с понтификами. Для тогдашнего понимающего человека, неважно даже из какого сословия, Византия выглядела страной, где победили идеи гибеллинов, не более. Тонкости религиозных расхождений и знали не все, а уж погружаться в них и вовсе стремились совсем немногие. Позиция императора Византии, не желающего признавать власть Церкви над светским монархом, новизны не несла и находила понимание, хоть и не всеми одобрялась. Поэтому для того периода, раздел на католиков и православных еще сугубое забегание вперед.

С церквями, не признавшими Халкидонский собор, раскол существовал много веков. Копты Халкидон не признали, отчего с Римом и Константинополем они много веков назад обменялись анафемами и пребывали в схизме (расколе), считая друг друга еретиками. Сходясь в этом с другими известными латинянам Заморья монофизитами из Армянской и Яковитской (сирийской) церквей, и отличаясь лишь небольшими трактовками теологии и традициями. За годы автономного существования, тут сформировались свои обычаи (обрезания, например), что при столкновении с франками вызвало взаимное непонимание. Копты ушли от привычной Риму традиции дальше армян и сирийцев, но при этом их община и под властью ислама насчитывала миллионы прихожан, отчего сохраняла уверенность в своей правоте и неприятие сделок с еретиками.

Плюсом было существование единого лидера, титул которого вкратце звучал «Папа Александрийский и Патриарх Престола святого Марка». С единым центром, казалось, можно договориться. Отдельную путаницу вносило то, что коптский патриарх резиденцию уже больше века имел в Каире, совмещая должность архиепископа Каирского и Фустатского, в самой Александрии, храмы после взятия города, естественно, заняли латинские клирики, а в союзном Константинополе пребывал официальный Александрийский патриарх халкидонской версии.

Папа, понятно, требовал от короля передачи патриаршего престола в Египте Риму. Препятствием была многочисленность коптов в только что покоренной стране. Амори I сталкивался с коптами будучи хозяином апанажа в Бильбейсе, но там этот вопрос такой остроты не имел. В давно захваченных Тиннисе и Дамиетте, копты не составляли большой доли, существуя на правах «религиозно-близкого меньшинства». В новых границах ставшего подавляющим большинством.

Первым делом, король попытался договориться. Вмешался случай — патриарх коптов Иоанн V к тому времени состарился и болел, думал о вечном и сделок с еретиками не желал. Сменил его в 1166 году Марк III, видный историк (один из авторов фундаментальной коптской летописи «Истории патриархов александрийских») и толковый религиозный деятель.

Меж тем, за место патриарха разгорелся глобальный спор, с участием императора Византии Мануила I, папы Римского Александра III и, понятно, коптов. Король Иерусалима и Египта в спор вошел, скорее, как медиатор, с трудом понимая кто больше прав и собственной позиции не имея. Единственно, чего Амори I точно не желал, так это волнений коптов, ему с мусульманами проблем хватало.

В 1170 году, в святом для всех Иерусалиме, состоялись латино-греко-коптские переговоры. Византию представлял растущий кадр патриаршей канцелярии Иосиф Благочестивый (Айюбид), в недавнем прошлом наставник византийской императрицы. Рим и короля Амори I — Вильгельм Тирский, знаменитый к тому времени дипломат, о нем чуть ниже. От коптов прибыл патриарх Марк III. Успеха переговоры не принесли, стороны сошлись на необходимости нового Вселенского Собора (с чем из лидеров движений никто не спешил), зафиксировали разногласия и разъехались. Чтобы получить хоть какой-то результат, три церкви дружно осудили несториан, признанных еретиками еще до Халкидонской схизмы. Но определенные выводы появились.

Иосиф Благочестивый совершил перед конференцией вояж по Египту, и вернувшись в Константинополь честно доложил Мануилу I о полной непрактичности требований, поскольку копты издавна, традиционно и по день доклада, греков терпеть не могли. Латиняне к отходу от Рима склонности тоже не выказывали, отчего поставить в Александрию своего патриарха Византия могла лишь вооруженным путем. Да и это паствы не прибавит. Посол рекомендовал выждать. Франки либо смогут обратить коптов к заветам Халкидона — и тогда к вопросу контроля можно будет вернуться, либо рассорятся с монофизитами до уровня греков, что выровняет условия. С мнением василевс согласился, титулярного патриарха ромеи продолжили назначать, но от реальных шагов воздержались.