Латинские королевства. Трилогия (СИ) - Рюриков Алексей Юрьевич - Страница 13

Накоплению капитала способствовала и экономия на армии. Флот Фатимидов господствовал в Восточном Средиземноморье, и в него инвестировали постоянно. Хотя часть флота составляли вольные пиратские суда из портов Леванта, живущие своей жизнью и привлекаемые на аутсорсинг только при необходимости.

А вот на суше с запада Каиру давно никто не угрожал, да и пустыня там. С юга лежала дикая Африка, откуда поступали суданцы-наемники, привозили негров-рабов, но серьезные враги там тоже не водились. Единственный враждебный рубеж — восток, где, впрочем, до недавнего времени жили разобщенные по эмиратам тюрки и арабы. Тем не менее, в Леванте Фатимиды любовно выстраивали крепости от Аскалона до Тира, поддерживали их войсками и золотом.

А вот в метрополии, не выстраивали. Крепостей западнее Аскалона в Египте существовало ровно четыре: Бильбейс (прикрывающий Via Maris, резервный рубеж после Аскалона), Дамьетта и Александрия — укрепленные порты, но более с моря, чем с суши, и сам Каир, но последний разросся и «съел» некоторые окружающие городки, так что предместья стали куда обширнее, чем крепость.

Основную часть войск составляли мамелюки. Последних не совсем верно называют рабами — рабами они были только до вступления в ряды. Кандидатов действительно покупали, в том числе выкупали военнопленных. Но вступая на службу, мамелюки принимали ислам и рабами быть переставали, становясь наемным платным войском.

В такой схеме видели много плюсов по всему востоку, не только в Каире, итог развития — янычары. А минус у нее имелся (при сильной власти) один. Для восстановления потерь мамелюков требовалось купить и организовать (обучить, принять в ислам, скомплктовать и.т.д.), а это время (и деньги, но их в Египте не считано).

Продолжение главы II. Итог 1102 финансового года в Иерусалиме

«Там, на Ниле — паводки и мели…

Мы сквозь них прорваться не сумели!»

После кампаний 1099–1102 годов, когда египтяне только больших сражений с франками провели три, а еще помощь городам Палестины и мелкие стычки — мамелюков оказался некомплект. Закрыть его за пару лет было не сложно, но летом 1102 года некомплект только образовался.

По вышеуказанным причинам, сильной обороны в Египте не ожидалось. И в начале июля Балдуин I отдал приказ «вперед, на запад!»

В начале июля франки выступили из Аскалона, прошли по Via Maris, взяв по дороге Аль-Ариш, Пелузий и массу мелких поселений, а уж от Пелузия вдоль реки подступили в августе к Бильбейсу. Последний представлял собой мощную крепость, в которую визирь Египта разумно посадил максимально возможный гарнизон, собрав все, что было под рукою.

Королевские войска, по этой причине, сходу взять Бильбейс, естественно, не смогли, и после нескольких неудачных штурмов сели в осаду.

Защитники города, отбив первые атаки, наблюдали за латинянами, устанавливавшими вокруг их стен осадные машины с большим любопытством, поскольку в отличие от залетных знали прикуп. Продержавшись без особого труда до сентября, когда в рукаве Нила началось половодье, египтяне снесли окружающие город дамбы, после чего лагерь осаждающих затопило вместе с чудесами военной техники и скарбом. Потерь в живой силе, правда, у Балдуина оказалось немного, но перспектив продолжение банкета не имело, пришлось разворачиваться домой.

По дороге обратно, король, в развитие начинающей складываться традиции и следуя поговорке «лопата спасает жизнь», заложил в Пелузии крепость, оставив там небольшой гарнизон, прикрывать границу. Маржа позволяла и не такое, королевская доля от трофеев Акры, Аскалона и прочих попутных селений, даже не считая налогов, переполняла казну Балдуина.

Вернувшись в столицу, Балдуин I раздал участникам фьефы и лены.

Тут следует вновь немного отвлечься и определить термины. Под фьефом, мы далее будем понимать понятие общее, любое пожалование держания, как фьеф земельный (феод, лен) для двух первых сословий, так и земельное держание «буржуазное» для сословия третьего, а равно денежные пожалования в виде определенной ренты, процента и т. д., и иные от короля, приносящие регулярную материальную выгоду.

Под леном мы примем чисто конкретный фьеф — земельный участок (как с недвижимым имуществом, так и без такового), даваемый сеньором физическому или юридическому лицу первого или второго сословия с обременением в пользу короля обязанностью военной службы и совета, и еще несколькими второстепенными.

С точки зрения чистой теории феодального права это не вполне точно, но русский язык позволяет и так удобнее.

Основными ленами Иерусалимского королевства стали княжество Галилейское, графства Яффы, Аскалона, Цезареи и Сен-Абрахама (Хеврон), кроме них имелся десяток бароний и множество рыцарских ленов.

При этом Балдуин I творчески развил уже принятую в Заморье «английскую систему права» (не с этого ли началась ее популярность?), и все ленники страны приносили т. н. «тесный оммаж» непосредственно королю, даже при получении лена от нижестоящих сеньоров. Иными словами, первым держателем обременения стал королевский трон, при этом в отличие от стандартных в Европе 40 дней, вассал Иерусалимского трона мог призываться к службе в течение всего года.

После торжественной раздачи, ленники разъехались обустраиваться, а король занялся внутренним устроением и вынашиванием планов. На чем, собственно, сезон охоты 1102 года его величество закрыл.

Несмотря на поражение под Бильбейсом, кампания 1102 года стала блестящим успехом. I.

Королевство получило Акру и Аскалон, отодвинув западную границу до дельты Нила и получив первоклассный порт и прекрасную крепость. Генерирующие, к тому же, постоянный денежный поток для Короны.

Интерлюдия

Строго говоря, это вообще не путь, и не шелковый. Некой единой трассы из Китая в Европу, разумеется, никогда не существовало. Но имелось несколько отлаженных «коридоров», из отрезков местных караванных направлений между узловыми хабами. Коридоры оборудовались промежуточными стоянками и караван-сараями, между которыми изученных троп обычно имелось несколько, но все вели в одном направлении: восток-запад. От Китая и Индии — до Египта и Константинополя, в классическом понимании, хотя вообще-то и далее, через Крым на север, через Италию в Европу.

Возили по Пути любой известный товар, но шелк и пряности служили брендами маршрута. От этого порой трассу разделяют на «шелковый путь» — сухопутный маршрут и «путь пряностей» — морской. Это деление умозрительное, обоими маршрутами возили и шелк, и пряности, и иной дорогой товар. Собственно, кроме денег, лишь самый ликвидный и редкий, а оттого дорогой товар проходил от края до края, остальные обычно распродавались по дороге.

Кроме тогдашней твердой валюты — золота и серебра, а также шелка и пряностей, ходовыми на всю длинну трассы считались драгоценные и приравненные к ним камни, ткани и меха. Но еще и экзотические брендовые или люксовые промтовары, от оружия и ковров, до фарфора, бумаги и прочих продуктов ремесла. То есть на дальние расстояния шли вещи, сочетавшие высокие цену и ликвидность с небольшими размерами. Возить из Китая в Европу дерево, металл, зерно, скот или рабов в товарных количествах занятие не очень перспективное, хотя небольшие партии эксклюзива проходили и с таким грузом.

Выглядели основные точки следующим образом.

На суше, начинаясь в Чанъани (это Путь начинался, для Китая этот город сам служил общим терминалом), караваны обходили горы и сходились в Самарканде. Самарканд служил сухопутным перевалочным терминалом из Персии, с ее портами Аравийского моря, на Китай и к тюркам Зааралья.

А центральноазиатским хабом — Багдад. Туда сходились пути из Самарканда, морского терминала в Басре (по Тигру и вдоль Еврфата), с севера из Закавказья и Малой Азии, и из Египта с Левантом.