Латинские королевства. Трилогия (СИ) - Рюриков Алексей Юрьевич - Страница 14

14

Далее существовало несколько караванных троп, откуда начинаются упоминающиеся в этом произведении места.

Через Мосул (по Тигру), Мардин и Милитену в горах Тавра с выходом в Малую Азию и — на Константинополь (ну или Трапезунд, если в Крым требовалось). Либо вдоль Евфрата, через Харран, Алеппо и Антиохию, с выходом в Киликию (второй проход через горы Тавра) — и тот же Константинополь. Ну или уж по старой пальмирской дороге, через пустыню, прямо от Евфрата на Дамаск, а оттуда в любой порт Леванта (затем, как правило, опять же в Константинополь) или в Египет.

В Константинополе, как мы видим, заканчивалась цепочка. Но не только восточная, туда же из (и через) Причерноморье шел товар с севера и запада, из Европы. Как сушей, так и водным путем.

* * *

Корабли тогда по открытому морю двигались редко, а практически всегда предпочитали каботаж, плавание вдоль берега. Оттого в Средиземноморье путей оказалось немного. Западную часть сейчас не берем, а в восточной из Европы обычно шли через острова Корфу, Крит, далее — через Архипелаг в Царьград, или от Крита через Родос к Кипру, а там в Сирию. Особо рисковые моряки проходили с Крита в Александрию Египетскую, но чаще предпочитали туда попасть вдоль берегов Леванта.

Так что, миновать владения Византии не получалось. Да и сам по себе рынок Константинополя притягивал, за счет перекрестка товарных маршрутов.

Африку огибать еще не умели, и потому морской вариант Великого шелкового пути, он же «путь пряностей», выглядел не вполне морским. Начинался он в Китае или индийском Маскате (терминалы ЮВА), огибал Индостан и заходил в Ормуз, где мог сдать или забрать товар для Самарканда. Ну а затем в Басру — хаб в истоке Междуречья, по существу служивший «дальним районом Багдада». Или вдоль Аравийского полуострова с заходом в Аден — и в Красное море. А там хоть на азиатский берег разгружай — с дальнейшей отправкой караваном через Петру в Левант, хоть до Сувайса (Порт-Суэц) иди, а затем по Египту на Александрию.

* * *

Морской путь из Индии в Египет привлекал быстротой и грузоподъемностью судов, что транзит удешевляло и повышало оборачиваемость капитала. Путь сушей из Византии до Китая занимал около года, да и верблюды не корабль, есть просят. Но при всех недостатках наземного пути, он имел одно решающее преимущество — меньшие риски. В любой точке караванной тропы купец мог прекратить поездку и продать свои активы. В море это невозможно. Даже в узловой порт покупатели заходят нерегулярно, отчего с реализацией — вопрос, да и цены могут оказаться совсем неприятными. А риск утопления судна с потерей разом всего груза, согласитесь, значительно выше риска, распределяемого поверблюдно. Тем более, при падеже животного товар-то не страдает.

В среднем, прибыль от перевозок сушей оценивается на четверть выше морских, и именно за счет более низких потерь — даже одинаковая сумма, деленная на большее количество дошедшего товара… А вот затраты на транспорт в конечной цене составляли для товаров с высокой маржой малые доли в обоих случаях.

При этом надо учесть, что сухопутная трасса проходила по спокойным местам. Китай, затем тюркские эмираты и Багдадский халифат — а там уж и Византия или Египет. Во время войн и междоусобиц риски росли.

* * *

Рентабельность исчислялась арабской поговоркой «дирхем-динар», примерно верной (очень условно и средне, разумеется). Динар — 20 дирхемов, т. е. купец, прошедший из Леванта или Египта в Китай и обратно, зарабатывал в среднем 2000 %. Это, разумеется, включает обмен, т. е. товар идет по Великому шелковому, в конечной точке продается, закупается местный товар, продажа которого по возвращении домой и дает конечную прибыль. И надо учесть, что это занимает года два с половиною минимум, так что 800 % годовых… но в твердой валюте, замечу. Пусть и с крайне высокими рисками.

Это что касается Азии, дальше становилось интереснее. Если рентабельность пряностей от Индии к Багдаду, Александии или Леванту давала 1000 %, то затем в Константинополе — 50 %. Т. е., в абсолютных цифрах (опуская затраты), если вы купили в Индии товар на 1 безант (золотая византийская монета, эталон монет тогдашнего мира), в Дамаске продали за 10, то ваш покупатель в Царьграде отдаст тот же груз за 15. Только вы потратили год, а он — ну пусть пару месяцев. С несравнимыми рисками и накладными расходами. А в Европе это будет стоить 30 безантов. Еще 100 % прибыли.

Так, правда, торговали редко. Чаще, к примеру, из Италии везли ткань ромеям, там на выручку закупали рабов, везли их в Египет, в мамелюки, там брали перец — и уж с ним в Венецию. Оборот рос сильнее.

Отсюда еще что видно? В Багдаде, Александрии и Леванте, рентабельность даже в годовых минимум в два раза выше европейской. А оборот больше, потому как часть товара находит конечного потребителя на месте, часть уходит на север или юг, на неевропейский запад в Северную Африку… Константинополь же снимает свою комиссию со всей торговли по всем направлениям.

И это подтверждается небольшим сравнением. В XII веке, сумма всего годового дохода короля Англии была примерно равна сумме годового дохода короля Иерусалимского только от пошлин одного порта Акры. А еще эта сумма была примерно равна сумме однодневных торговых (всех, как морем, так и воротами) пошлин г. Константинополь. Естественно, последнюю цифру считают завышенной, не менее естественно, что речь о сравнении за век — а за сто лет цифры колебались, и в какой-то конкретный день или год все могло быть иначе. Но порядок и веса иллюстрирует неплохо.

Отметим еще, что торговля была дефицитной для Европы — там настолько ликвидных и небольших товаров не имелось. Приходилось возить серебро, или реже золото. Которое оседало на перекрестках караванных путей.

И естественно, все узловые хабы Пути стали ремесленными и аграрными центрами, славились производством и активно сбывали свои товары транзитникам. На чем тоже богатели.

* * *

…вот именно один из «кустов» караванной торговли и захватили латиняне в крестовом походе. Даже скорее, три: тропу через Антиохию, порты Палестины и морской каботаж вдоль берега из Александрии.

Глава III. Князь и граф

Кровь рубинами стынет, на турецком ноже

Я убит и не знаю, взят ли Халеб уже?

На востоке владений крестоносцев, в это время тоже спокойствия не наблюдалось.

Мы оставили князя Антиохии вместе с графом Эдессы Балдуином де Боргом и Танкредом (временно без определенного лена и занятий) в Антиохии в начале 1102 года, готовиться в наезд на Алеппо.

Пожалуй, стоит в очередной раз упомянуть, что время для крестоносцев оказалось выбрано крайне удачно — в 1102 году, помешать франкам на севере Сирии, с востока оказалось некому.

В Багдадском халифате царствовал, но не правил халиф аль-Мустазхир Аббасид. А правил сельджукский султан, и если на трон халифа никто не посягал, то вот по вопросу кандидатуры султана последние лет восемь имелись острые, постоянно переходящие в затяжные бои, дискуссии. На текущий момент претендентов существовало два — предыдущий, официальный Беркиярук и его брат Мухаммад. Воевали они уже три года, причем дважды Мухаммад уже успел разбить армии братца, но тот — упорный — не сдавался и к открытию нового сезона, к весне 1102, готовил новую армию. Так что, султанам было совсем не до Сирии.

С Эдессой граничил мощный по меркам тех мест эмират Мосула, глава которого чуть не разбил латинян при взятии Антиохии. Но в 1102 этот эмир, знаменитый Кербога, умирал во дворце, а вокруг потихоньку разгоралась схватка за освобождающийся трон.

Еще рядом имелся эмир Мардина Сукман ибн Артук, из двух братьев-артукидов, авторитетных в тех местах. Но как раз сейчас он был очень занят — завоевывал эмират Хасанкейф (второй братец, Иль-Гази, служил претенденту на султанство Мухаммаду, мы с ними еще встретимся).