Латинские королевства. Трилогия (СИ) - Рюриков Алексей Юрьевич - Страница 79

79

* * *

1. Низший слой представляли лично несвободные селяне, условно назовем их сервы. Просто для удобства терминологии, поскольку именовали их по-разному.

Серв это лично-зависимый крестьянин, принадлежащий сеньору на праве собственности. С теми или иными ограничениями и регулированием вещных прав хозяина, но это детали. Статус предельно близок к рабскому, собственности у серва нет, все его имущество лишь в пользовании, да и сам он занимает промежуточное положение между домашним скотом и человеком. Работает где и как велено, отдает из добытого сколько укажут.

Плюсов для серва в его ситуации нет вовсе. А для феодала выгода в том, что серв никуда не денется, договариваться с ним не надо и платить тоже. Минус для хозяина в том, что в урожайные годы, сервы плодятся, а земли больше не становится, и излишки трудовых ресурсов требуют утилизации. Иначе взбунтуются. Ну и общие проблемы внеэкономического принуждения к труду. На простом продукте это работает приемлемо, на нишевом или сложном, где нужна заинтересованность и ответственность — работает плохо или требует дополнительных высоких издержек на контроль.

Закрепощения и примучивания росли в годы неурожаев, мора или войн, когда ощущался дефицит рабочих рук. А в спокойные времена начиналась продажа воли. Не обязательно в форме полного выкупа, порой лишь через закрепление «лимита эксплуатации», то есть установление обычаем, договором или законом «что серв должен, а чего нет». Не то чтобы при этом всегда серва признавали полноправным человеком (в современном мире, вон, жестокое обращение с животными преступление, но людьми их не признают), но разница между вещью и ограниченной дееспособностью уже велика.

* * *

2. Далее идут лично свободные, но не имеющие земли аграрии, условно назовем их вилланы.

С огромным отрывом от сервов, потому как виллан — совершенно точно человек. И даже подданный. Часто с ограниченными законом, обычаем или договором правами, но такое и в XXI веке встречается. Поскольку земли своей у виллана нет, он ее арендует у феодала. Становясь «человеком сеньора», но не в смысле рабства, как серв, а в плане связанности соглашением.

Ничего, кстати, не изменилось особо, и сейчас термин «мои арендаторы» нормально звучит. Да и условия договора аренды, вроде невозможности уйти от арендодателя до полной оплаты или конца срока, штрафах и барщине (работе на нужды арендодателя — ремонт, к примеру), обязанности пользоваться только оборудованием владельца здания — пусть в более мягкой, завуалированной форме, но необычными не являются.

Виллан мог, выполнив свои обязательства, уйти от феодала, бросив арендуемую землю. В зависимости от страны и времени, степень трудности такого ухода менялась, но регулировалась вполне рыночно. Соглашение, оно ведь штука двусторонняя, а условие о проблемности расставания, в хорошие годы, когда цена земли росла, работало против сеньора, позволяя селянину держать землю.

* * *

3. Высший слой аграриев третьего сословия — собственники земли, назовем их йомены.

Варьировался от нищих крестьян, выживающих с огорода, до владельцев обширных плантаций. Вторые постепенно выходили в знать, первые вытеснялись в страту вилланов (хотя тут порой процесс становился обратным). Но йомены оставались в той или иной доле практически в каждой стране. Это полноправные подданные, порой даже привилегированные, платящие подати непосредственно монарху. Часто — обязанные государству повинностями на условиях, схожих с феодальными, военной службой в том числе.

Нюанс тут тоже есть, собственность могла быть не индивидуальной, а коллективной, когда земля принадлежала не конкретному вольному труженику, а некоей общине (племени, клану). И не обязательно речь о земледелии, скотоводство тоже сюда относится, так что часто упоминаемые кочевники считались примерно в этом (кроме их вождей, там сложнее) статусе.

* * *

В государствах крестоносцев, отметим, сервы встречались редко (как и вообще в то время на востоке), большинство селян составляли вилланы, и имелось существенное количество йоменов. Последнее — следствие причисления латинян к высшему слою населения «по происхождению», а в тогдашних понятиях высшему слою надо с чего-то кормиться, в вилланы их слишком расточительно.

* * *

В третье сословие входили и горожане.

В городах граница проходила по наличию собственного жилья. Горожанин имеющий собственный дом (или его часть, квартиру там) — это добрый буржуа, полноправный бюргер, включенный как домовладелец (основная единица учета) во все штатные расписания общины, от податного до мобилизационного. И при всех тонкостях, в общем-то, уже не так важно, чем сей член коммуны занимается. Бизнес ведет или по найму трудится, да хоть и подаяние просит — не престижно, но тоже занятие.

Наличие (или совмещение в доме) еще и собственности на место работы (лавка, мастерская, склад, жилье в аренду, и т. д.), статус горожанина повышает, из таких формируется патрициат, управляющий городом.

А вот отсутствие собственной недвижимости, делает жителя неполноправным. Потому как «не связан крепко» с обчеством, нет ему доверия, нет имущества, которым по долгам ответить можно. Плебс, короче. Переход из которого в буржуазию возможен только через материальные приобретения.

* * *

За рамками сословного общества оставались рабы, в основном к Средним векам использовавшиеся в Европе в небольших количествах, в качестве домашней прислуги и бытовой техники.

Их воспринимали хуже сервов, просто как вещь. Что интересно — если серва «городской воздух делал свободным», по прожитии определенного срока, то на рабов города или горожан это правило вовсе не распространялось. И недавний невольник, ставший бюргером, в ряде мест вполне мог приобрести легального раба.

* * *

Именно из горожан и йоменов (индивидуальных и коллективных), чаще всего набирали нерыцарские войска, как наемников, так и ополчения. Реже брали вилланов, а сервам оружие давали в экзотических случаях. Без учета специально обучаемых невольников (диксманы в Германии, мамлюки и гулямы на востоке, боевые холопы на Руси), но они изначально «продукция двойного назначения».

Причем, поскольку и свободные собственники в годы урожаев тоже размножались активно, не увеличивая притом надел, часто они и становились основой вольных, царских или феодальных бойцов «в виде традиционного промысла» вырастая в брендовые воины. Баски, норманы, туркмены, для Малой Азии и Ближнего Востока X–XIII веков — армяне. В последующие века шотландцы и швейцарцы.

А вот вилланы и городской плебс составляли основу переселенчества и колонизации, как немцы из Голландии в славянские земли Восточной Германии, к примеру.

Глава XI. Второй крестовый поход

Пусть полным полны набиты

Пилигрима чемоданы,

Память, грусть, невозвращенные долги.

А я еду, а я еду с королями,

Сарацинов изгонять с Святой Земли.

В конце 1144 года, активизировались сразу два противника латинян. В Египте халиф Хафиз разобрался с тремя своими старшими сыновьями, оспаривавшими трон, назначил нового визиря и порешил начать отвоевание у неверных дельты Нила, в том числе, чтобы занять отвыкших от мирной жизни за время междоусобиц эмиров и мамелюков, только что воевавших между собой и с повелителем. Осенью египтяне нанесли удар сразу в трех направлениях — на Дамиетту, Тиннис и Пелузий. Стратегический замысел — попытка связать боем все побережье и не дать противнику объединить усилия, диктовался политической ситуацией — соединять недавних врагов в одном строю выглядело идеей сомнительной.

Коннетабль Иерусалимского королевства де Иерж, собрал вассалов короны и выступил на запад. Под оставшимся за франками Пелузием, противники «встали напротив лагерем», но к решающему сражению ни одна из сторон не стремилась. Видимого перевеса никто не имел, отчего дело ограничилось мелкими стычками. Дамиетту и Тиннис египетские части осадили, разорили округу, но взять не смогли. Флот Фатимиды не восстановили, отчего крепости спокойно снабжались морем, подкопы на побережье не работали (Тиннис вообще располагался на полуострове), и весной 1145 года, война кончилась отступлением египтян.