Латинские королевства. Трилогия (СИ) - Рюриков Алексей Юрьевич - Страница 94

94

Горожане сели в осаду, но в этот раз у них оставался немногочисленный гарнизон, без сильного вождя, халиф по малолетству и незначительности поста последних лет, таковым выступить не мог. В Каире существовала и профранкская партия, из местных христиан и небольшого количества мусульман, полагающих, что статус Дамаска или Тинниса, вполне заманчивая штука, если сравнивать с постоянными дворцовыми переворотами и городскими войнами визирей.

Диргам принял решение прорываться в столицу и возглавлять оборону, на что имел довольно высокие шансы. Но прорыв пришелся на сектор, занимаемый византийцами, под командованием Константина Коломана и с приданными наемными туркменами. Ромейскую пехоту врасплох застать не удалось, что возможно получилось бы с рыцарями. Греки выдержали первый удар, затем Коломан бросил в наступление туркмен, а следом повел в завязавшееся сражение свой отряд. Естественно, отправив гонцов за подкреплением.

Бой вышел жестоким — визирю отступать было некуда. Византийцы и туркмены понесли огромные потери, на поле остался и сам Коломан. Но потом подошли госпитальеры, за ними основные франкские силы, и сражение кончилось полным разгромом египтян, погиб и Диргам. Франки тоже понесли немалые потери, получил тяжелое ранение Гуго VIII де Лузиньян, но для них это стало единственной крупной битвой кампании.

Потеряв надежду на помощь, Каир продержался еще две недели, после чего группа коптов открыла латинянам ворота и франки ворвались в столицу. Халифат Фатимидов рухнул.

* * *

Дворцов халифа имелось два, один занял Терри Фландрский, отбив добычей расходы на все свои четыре турпоездки и еще оставшись в огромной прибыли. А резиденция последнего халифа Фатимидской династии аль-Адида Лидиниллаха, досталась королю Амори I. Четырнадцатилетний глава шиитов оказался в плену, содержался в Тире на строгом режиме до 1171 года, когда скончался от болезни. Убивать его смысла не имело, первые годы мог появиться наследник.

Каир грабили неделю, на чем обогатились все участники похода. Приличной случаю резни горожан, впрочем, что отмечали все летописцы, и восточные, и западные, не случилось. Кроме ряда обычных по тем временам инцидентов, перебили далеких от народа сановников и их окружение с прислугой, но это считалось в порядке вещей даже при смене визиря, так что население не трогало. Франки приходили уже второй раз, ажиотажа уже не вызывали, а ярости сами они накопить не успели, вступив в серьезный бой лишь раз и практически не сидев в осаде.

* * *

Когда радость победы и дележ трофеев утихли, Амори I не спеша вернул войско к достаточному уровню дисциплины, и осенью выступил к Александрии, где продолжалась осада.

Крепость держалась. Шавар несколько раз пытался вступить в переговоры, предлагая сначала вассалитет и дань всего Египта, а после падения Каира — Нижнего Египта. Предложения, в сущности, выдвигались вполне нормальные, и могли быть в какой-то форме приняты, но не нашли адресата. Сюзеренитет мог заинтересовать короля Иерусалима — уже начавшего осознавать обширность достающихся ему территорий, либо, допустим, короля Сицилии — пусть и далекого… но монархи среди осаждающих отсутствовали. Раймунду III Триполийскому отказываться в пользу короны от перспективы добычи не хотелось, командующий сицилийским контингентом Танкред де Лечче усиливать своего дядю-короля вовсе не собирался, остальные сеньоры, особенно после известий о размерах трофеев в Каире (а Александрия считалась более богатой, да ведь в столице грабили и во время междоусобиц, что главный порт обходило стороной) тем более мира не желали. Оттого переговоры провалились.

Амори I, по пути приводя к покорности встречные поселения, вышел к Александрии в ноябре. В блокированном городе к тому времени начался голод, а лишившееся доходов и еды население задумалось о сдаче.

В начале декабря, генуэзцы, прорвавшись в гавань и высадившись с кораблей, захватили порт, что стало финальной точкой. Попытки сбросить десант в море провалились, затем последовал последний штурм с суши и удержанного плацдарма (куда перебросили часть рыцарей), и к концу года латиняне ворвались в город. Уличные бои смысла не имели, так что еще пару дней оборонялись несколько дворцов, а затем война кончилась.

* * *

Причин щадить город не имелось, а с учетом многонациональности коалиции, в которой и короля Иерусалима единым вождем признавали-то лишь по военным вопросам, соблюдать какие-то рамки дисциплины не имелось и возможности. Поэтому, как свидетельствует хронист, «последовали резня и грабеж, какого еще свет не видел». Жителей убивали походя, вымещая скуку осадных месяцев, чередовавшуюся с риском бросков на стены, жестоко пытали в поисках спрятанных сокровищ, что не могли унести или не хотели брать — ломали или сжигали, разрушали дома… и продолжалось это долго. От разгрома лидеры похода охраняли лишь порт и дворец наместника, остальные кварталы пребывали во власти захватчиков.

Александрию грабили два месяца. Добыча оказалась просто огромной, по словам свидетеля «с тех пор, как стоит мир, не было столько захвачено ни в одном городе». Но и после этих двух месяцев, город все еще оставался привлекательным активом, сохранив основные хозяйственные постройки, рынки и порт, а также немалую долю населения. Как с удивлением отмечали очевидцы, часть населения сохранила при том определенные накопления, а некоторые уже в ходе погромов развернули мелкую торговлю, в том числе скупку добычи у латинян.

Терри Фландрский в очередной раз попытался получить лен за морем, и просил город себе. Собственно, Амори I ему не отказывал, но после победы тут выделили кварталы Генуе, Пизе, Сицилии и госпитальерам, из-за чего граф Фландрии, здраво поразмыслив, от такой награды отказался сам — что там оставалось-то? И отъехал в Европу, с полученным золотом.

Александрия стала коронным городом, на манер Дамаска и Акры, получив — в целях восстановления экономической деятельности, определенные привилегии.

Каир стал коронным владением, остальные поселения между этими городами раздали участникам завоевания.

Гуго VIII де Лузиньян остался, получив в лен город Файюм с окрестностями, на тот момент границу покоренных франками земель Египта.

Остальные пилигримы из числа высшей знати вернулись по домам, разнося вести о невиданной победе христианского войска по всей Европе, но многие из участников заезда статусом пониже, перешли на службу королю латинян.

* * *

Амори I за покорение Египта, первым из королей Иерусалима получил почетную кличку Великий, уже при жизни. Не то чтобы совсем незаслуженно, командовал походом действительно он. Хотя, строго говоря, подготовка вторжения — целиком и полностью заслуга его предшественника, а в быстрый разгром противника, наибольший вклад внесли два воюющих визиря и их предшественники за последний десяток лет. Но спустя некоторое время, король осознал, что если завоевать Нижний Египет оказалось не так уж сложно, то править здесь, наоборот, совсем не легко. В первую очередь — в очередной раз, не хватало латинян.

Глава XV. Последствия завоевания

Из пяти крестов наш стяг…

В жизни важен первый шаг.

Слышишь, реют над Египтом

Ветры яростных атак!

Завоевание Нижнего Египта отразилось на всей Средиземноморской экономике, и сильнее всего на византийской. Внезапно выяснилось, что для всех было значительно лучше жить с мусульманским Египтом — имеющим свое важное место в глобальной экономике, причем в немалой доле именно по причине ислама. Успешная операция Амори I Иерусалимского, разорвала налаженные торговые цепочки в регионе, а это, в свою очередь, повлияло на сопредельные территории, вплоть до далеких земель Багдада, Западной Африки и Руси.

Одним из самых ликвидных товаров региона, были рабы. Подданные Византии закупали их в Северном Причерноморье, а продавали большей частью в мусульманские страны. И основной объем шел через Константинополь в Александрию. Оттуда караваны шли в Северную Африку и Испанию, но и сам Египет оставался мощным потребителем рабов, в том числе наиболее дорогих, закупаемых в мамлюкские войска. Часть груза оставались в Византии или продавалась в Европу, но в христианских странах к тому времени спрос на рабов упал до минимума, они использовались в небольших количествах в роли прислуги, так что объем этих поставок оставался нишевым.