Закон подлости (СИ) - Риз Екатерина - Страница 62

Утро началось привычно. Когда Маша проснулась, Димы в постели уже не было, и она была уверена, что он либо работает с документами, либо говорит по телефону. Работать он начинал часов с шести утра, и перед планёркой успевал войти в курс большинства дел и проблем. Она в шесть утра никак не могла встать, а уж тем более работать, спала и не чувствовала за собой никакой вины из-за этого. Решив, что ни одна работа не стоит таких жертв. К тому же, от квартиры Харламова до офиса его адвокатской конторы было всего десять минут езды. За последние недели она ни разу не опаздывала, хотя просыпалась в восемь. А нужно было принять душ, привести себя в боевое настроение, приготовить Димке завтрак и выслушать от него все наставления, касающиеся предстоящего дня. Он по утрам был жутко деловой и энергичный. Чем иногда вводил Машу в состояние лёгкого шока. Она наблюдала за Харламовым с тоской, а тот пересказывал ей судебные дела и делился мыслями.

- Маня, не спи, - неизменно теребил он её, а она только кивала.

Вот и этим утром Дмитрий Александрович начал планёрку с неё, прямо за кухонным столом, перед тарелкой с яичницей. Изучи это, затребуй то, в суде будь настойчивее.

- Дима, - не выдержала она в какой-то момент, - ты понимаешь, что у меня круглосуточный рабочий график?

- Серьёзно? И чем ты занимаешься круглыми сутками? Точно не работой.

- Не работой, - согласилась она. – Я тобой занимаюсь.

Он усмехнулся.

- У тебя будут отличные рекомендации, малыш.

- Дурак. Кофе ещё хочешь?

- Хочу. И тост ещё хочу, но без той гадости, что ты на него мажешь.

Маша прищурилась, глядя на него.

- Во-первых, это творожный сыр. А, во-вторых, Дмитрий Александрович, вы не обнаглели? Я тебе уже тосты мажу, Дима!

- Пока ты мажешь, я работаю. Разделение обязанностей.

Захотелось чем-нибудь в него кинуть, хотя и возразить, по сути, было нечего, но Димка так улыбался ей в этот момент, проникновенно, что Маша молча потянулась к тарелке с тостами. Придвинула к себе банку с джемом.

В офис вошли по одиночке. Словно, это могло кого-то обмануть. Харламов, кажется, не задумывался о том, что скажу люди, а вот Маша, выйдя из лифта через две минуты после шефа, заимела привычку останавливаться и осторожно осматриваться. Стараясь понять, наблюдает ли кто за ней. Откровенного внимания или разглядывания не наблюдала, и днём шёпота за спиной не слышала, да и намёков ей никто не делал. Можно было бы махнуть рукой и жить спокойно, а она продолжала присматриваться.

- Ты дело Буряка изучила? – поинтересовалась Медведцкая, на крейсерской скорости проносясь мимо Машиного стола. – В Москву ты едешь?

- Наверное. Ещё не знаю.

- Узнай! – потребовали от неё безапелляционным тоном. – Мне нужно планировать месяц.

Маша руками развела ей вслед, а под нос себе пробормотала:

- Узнай… Взяла бы да узнала. У меня, может, обстоятельства.

То, что её взволновало и испортило ей остаток дня, произошло после обеда. Дмитрий Александрович обедал с клиентами, вернулся задумчивый и хмурый, Маша его взглядом до дверей приёмной проводила, но, конечно, вскакивать и мчаться следом, чтобы узнать, что произошло, не стала. Во-первых, это было неуместно, даже если её и беспокоило, а во-вторых, не факт, что Дима захочет с ней поделиться мыслями или проблемами. Если захочет, то расскажет сам, вечером или за завтраком. А она требовать и задавать вопросы, к тому же ожидая чётких ответов, не может. И это как раз продолжение их вчерашнего разговора и её мыслей на этот счёт: почему не может, и хочет ли она это изменить. И поддержит ли её в этом стремлении Димка. Его, кажется, их отношения более чем устраивают.

Так вот, пока Маша раздумывала обо всём этом, позабыв про работу, двери лифта снова открылись, и в офисе появилась Анна Александровна. Когда Маша её заметила, её будто кипятком изнутри обдало. Не поняла до конца, что это было: растерянность, испуг, предчувствие очередной катастрофы или поражения, но она уставилась на Анну Александровну, как кролик смотрит на удава. А та прошествовала мимо по коридору, даже не взглянув за стеклянную стену, на сотрудников брата. Она выглядела, как особа королевской крови, была горда, пряма, спокойна, а на губах полуулыбка, которая совершенно ничего не означала. Это Маша уже знала. Анна Александровна с этой улыбкой сроднилась, наверное, уголки её губ никогда не опускались вниз, ведь это продемонстрировало бы её уязвимость. А такого с ней не случалось.

Анна Александровна скрылась за дверью приёмной брата, и потянулись минуты ожидания. Маша не знала, чего она ждёт, но почему-то была уверена, что мать Стаса появилась в офисе непросто так. Ведь Димка-то сказал, что Аня была в офисе всего несколько раз, предпочитала встречаться с братом на своей территории. А сейчас, по всей видимости, произошло нечто, взволновавшее Анну Александровну не на шутку. Нужно ли ходить к гадалке, чтобы выяснить, на чью голову посыплются обвинения?

Маша машинально подняла руку и пригладила свои волосы. Сердце колотилось медленно и тяжело, а мысли в голове стали неповоротливыми. Она даже не понимала до конца, о чём именно думает. Одно сплошное беспокойство.

- Маш, хочешь кофе?

Она торопливо поднялась из-за стола, найдя себе хоть маленькое, но дело.

- Я принесу, - сказала она соседу по столу.

То, что момент выбрала неудачный, стало понятно уже через пару минут. Стол с кофе-машиной стоял неподалёку от лифта, Маша стояла, дожидаясь сигнала машины, неловко разорвала пакетик с сахаром, вздохнула из-за этого, а потом услышала, как хлопнула дверь приёмной, и обернулась. Анна Александровна шла прямо к ней. И то, что на её губах не осталось намёка даже на полуулыбку, говорило о том, что во всех своих опасениях Маша права. А ещё оказалась не в том месте, и не в то время. Анна Александровна упёрлась взглядом сначала в её лицо, затем осмотрела Машу с головы до ног. Та могла поклясться, что в глазах не случившейся свекрови проскользнуло не просто недовольство, а откровенное пренебрежение. Но Анна Александровна на то и слыла человеком железной воли и воспитания, что не могла допустить неподобающего поведения или реакции от себя. Поэтому вполне вежливо кивнула, но с явным напряжением проговорила:

- Здравствуйте, Маша.

Маша торопливо, даже суетливо кивнула.

- Здравствуйте, Анна Александровна. Замечательно выглядите.

- Спасибо. А вы, как посмотрю, устроились?

В голосе откровенная насмешка, абсолютно недобрая.

Маша пустую чашку в руках покрутила.

- Да. Дмитрий Александрович предложил мне работу. Я подумала и решила согласиться.

- Я наслышана об этом. Хотя, это странно. Не находите?

- Может быть, - пришлось признаться Маше. Правда, тут же добавила: - Немного.

- Немного? - Анна Александровна выдала напряжённую улыбку. – А вы оптимист, Маша.

Лифт подъехал, двери открылись, и вздохнули с облегчением, кажется, обе. Анна Александровна не попрощалась, обожгла Машу взглядом, и вошла в кабину. А Маша машинально повернулась следом за ней, и смотрела ей в глаза до того самого момента, пока двери не сомкнулись. Интересно, что это было: стресс или безрассудство с её стороны?

13.

Дима остался недоволен визитом сестры. Во-первых, не видел необходимости в столь тотальном контроле, а во-вторых, Аня, как он считал, решила вмешаться не в своё дело. Хотя, всё происходило по вполне предсказуемому сценарию. Даже Маша его об этом предупреждала, да и он сам предвидел неприятный разговор вскоре, как только Боря, что скрывать, проболтается. Дима знал, что не удержится и расскажет, хотя бы ради того, чтобы увидеть реакцию жены. Но то, что сестра уже на следующий день заявится к нему в офис, чтобы, как она сама выразилась, «посмотреть своими глазами», по убеждению Харламова было излишним. О чём он сестре не постеснялся сказать.

- Нюта, ты лезешь не в своё дело. Ты так не считаешь?