Обнимая Эмму (ЛП) - Лансфорд Ли Энн - Страница 19

      – Нет.

      – Это обычная вещь?

      – Нет.

      – Он относится к тебе с уважением?

      – Всегда.

      – Ты для него не груша для битья. Ты для него безопасная гавань, и ты будешь всем, чем необходимо быть, и так долго, пока он тебя любит, так же, как и он для тебя. Он злился и сорвался на тебе, потому что знает, ты его не бросишь. Он боится быть отвергнутым. Я не согласна с некоторыми сплетнями, которые слышала о том, с кем он проводит свое время, но он когда-нибудь ведет себя, как они?

      – Нет, он вешает лапшу, объясняя, мол, они играют в одной команде, и он просто не раскачивает лодку.

      – Он мудрее, чем ты думаешь. Я вижу, к чему ты клонишь, но иногда мы не можем изменить людей, если они не хотят слушать, и тогда ты стараешься, чтобы у них была возможность опустить тебя до их уровня, что и случилось сегодня, как я предполагаю.

      – Не понимаю.

      – У Уильяма доброе сердце, но ничего не дается ему легко. Он разрывается между терпимостью и невежеством. Иногда невежество побеждает. Так устроен мир. Но только потому что оно побеждает в данный момент, не значит, что так будет всегда. Те парни застряли в невежестве. Ненавижу слово «терпимость», но, может быть, однажды у них будет ее хоть чуть-чуть. Ты и Уильям, как и большинство людей, принимаете людей. Это обусловлено его родителями, не так ли?

      – Главным образом. Ненавижу слова, которые они используют.

      – Он тоже, сладкая, но ему хватает ума понимать, что, по большому счету, это не имеет значения. Что бы ты ни сказал, это их не изменит, а попытки просто провоцируют вражду.

      – Он пытался объяснить мне это.

      – А ты его оттолкнула?

      – Да. – Мне стыдно.

      – Сладкая, некоторые уроки извлекаешь с возрастом и опытом. Бьюсь об заклад, он имел с этим дело намного чаще, чем ты представляешь, поэтому правильно, что его опыт перевешивает твое возмущение. В такой ситуации не тебе и не Уильяму решать, что правильно, потому что вы не ошибаетесь. По жизни ты не соглашаешься с каждым, тебе даже не обязан каждый нравиться, но ты не можешь никого изменить.

Стараюсь вникнуть в ее слова.

      – Итак, оттолкнув его, я разрушила что-то важное для него.

      – Нет. Я всего лишь сказала, что ты не можешь кого-то изменить. Он предпочел сделать то, что сделал, иногда с тебя достаточно и ты срываешься. Он ведь наказывает тебя, потому что ему больно, и это то, что мы делаем ради тех, кого любим. Мы смягчаем удар, как только можем.

      – Спасибо, бабушка.

      – Не за что. А сейчас вымой этот бокал, чтобы твои родители не посадили меня за развращение их ребенка.

      – Ты завтра будешь здесь?

      – Ага, остаюсь на все выходные. В том месте становится одиноко, я скучаю по своей семье по соседству.

      – Почему ты опять не переедешь к нам?

      – Я сама задаю себе этот вопрос.

      – Никогда не поздно поменять свое мнение.

      – Хватит пользоваться моей мудростью против меня же.

      – Все, что ты скажешь, может и будет использовано против тебя. – Я обнимаю ее, так как собираюсь пойти в кровать.

      – Последний раз, когда я слышала эти слова, была веселая ночь. – Она выглядит погруженной в свои мысли.

      – Бабушка! – Журю ее.

      – Записи по делам несовершеннолетних засекречены, сладкая. Это хорошо. – Она смеется над моим потрясением, когда я иду прочь.

Глава 10

Уильям

      Как только отъезжаю от ее дома, я понимаю, что это ошибка, но не могу перестать проигрывать в своей голове все, случившееся за последний час. Моя мечта, мой побег от этой реальности был уже в моих руках, но в единственный момент слабости я позволил Брайану одержать надо мной верх.

      – Твоя девушка – та еще штучка, Кью-Би. Она такая же тугая, как задницы, к которым ты привык? – Издевки Брайана становятся все хуже. Я не проигнорировал его и призвал все силы, чтобы продолжать идти. – Ничего не скажешь в ответ, большой парень? Я видел здесь твоих папочек. Неплохое шоу вы нам устроили. – Он все ближе к тому, чтобы нажать на все мои болевые точки. Однако я продолжаю идти, мне нужно принять душ и поговорить с тренером. – Твой секрет умрет вместе со мной, Уильям. Они усыновили тебя, поэтому ты можешь быть гомиком, прямо как они. Каково это?

      – Заткни свою пасть, чувак.

      – Задел за живое? Я собираюсь не только задеть за живое, когда заполучу Эмму. Не похоже, что она в твоем вкусе. – Я не отвечаю. – Слишком хороша для нас. Хорошо, что я не «крепкая задница», а то ты бы скорее заинтересовался мною. Ты слышишь, как трахаются твои папочки?

      Я шагаю в его личное пространство. – ЗАКРОЙ. СВОЙ. ЧЕРТОВ. РОТ. Ни слова больше об Эмме или моих родителях.

      Он злобно смотрит на меня. – Интересно, понравится ли университетским игрокам, что за их команду будет играть гомик. Я прослежу, чтобы они узнали. – Я замахиваюсь кулаком, не успев задуматься о последствиях. Удар на мгновение застает его врасплох, но затем он отвечает мне тем же. Один удар попадает в цель - мою челюсть, я прикусываю губу и понимаю, что у меня идет кровь. В моей памяти всплывают каждая издевка, каждая насмешка и каждое оскорбление, и я все продолжаю его бить. Даже когда меня оттаскивают, я продолжаю размахивать кулаками.

      – Успокойся, Джейкобс! – пробивается голос тренера, я пристально смотрю на моих товарищей по команде; некоторые выглядят расслабленными, некоторые - потрясенными, а другие – напуганными. – В мой кабинет, ЖИВО!

      Брайан еще в сознании, практически, и я должен быть за это благодарен, но нет. Команда спешит помочь ему подняться с пола, но Сет следит за мной глазами, и мне очевидно, что за это последует расплата. Тренер захлопывает дверь и кивает на стул; я замечаю тренера из Университета Джорджии, сидящего на другом стуле. ДЕРЬМО!

       – Мистер Джейкобс, я ожидал, что все пройдет немного по-другому, но после того, чему я только что стал свидетелем, вынужден сказать, что у меня нет места для парня с «горячей головой», и мне плевать, насколько вы хороши.

      – Понимаю, сэр. Обычно я не такой. – Запекшаяся кровь на руках не поможет мне его убедить.

      – Одного инцидента достаточно. Спасибо, тренер Дженкинс, что позволили отнять у вас время. Мистер Джейкобс, вы талантливый игрок, исключительный ученик, и я разочарован, что не предлагаю вам место в лучшей команде и возможность играть за Университет Джорджии. Вам стоит не высовываться и держать нос по ветру. Это ваши товарищи по команде, вы должны прикрывать друг друга, а не нападать. – Я опускаю голову. Если бы он знал, какими были мои товарищи по команде, может быть, не согласился бы со своим утверждением, но опять же, он мог придерживаться политики «подставить другую щеку». Я слышу, как закрывается дверь, и чувствую это всем своим телом; мои мечты улетают за дверь вместе с ним.