Обнимая Эмму (ЛП) - Лансфорд Ли Энн - Страница 36

      – С Джеймсом, – усмехается она. – Мисс Вилма ущипнула его за попу.

      – Да ладно? Я бы заплатила, чтобы увидеть это.

      – Бретт говорит, что Джеймс боится снова идти туда.

      – Перестаньте говорить о нападении на меня, словно меня здесь нет. – Он недоволен.

Бретт улыбается и берет его за руку.

      – Милый, легкий щипок за зад вряд ли можно считать нападением.

      – У меня чувствительная кожа. Нежная, словно персик.

Мы все смеемся.

      – Я обязательно передам мисс Вилме, что ты желаешь ей всего наилучшего. – поддразниваю его. – Или я объясню, что Уилл – твой сын, и возможно ты потеряешь её привязанность, – Уилл пялится на меня. У него нет опыта работы с рутиной и постояльцами, с которыми мы были знакомы.

      – Что? – огромный Кью-Би дрожит от страха.

      – Это не такое уж и великое событие. В одни дни — это как кормление в зоопарке, а в другие – они такие же безобидные, как спящие малыши, – подмигиваю ему. Нет, я не смотрю на них как на животных, но точно так же, как и в комнате для малышей, это может стать невыносимым, в зависимости от настроения. Если один из постояльцев капризничает или не в духе, возникает волновой эффект. Это как снежный ком, катящийся с горы, и в этом случае в одно мгновение может разразиться хаос. Я дала Уильяму потомиться в своих переживаниях на протяжении всего ужина; а на пристани позволила ему сорваться с крючка. – Такое доступно не для всех. Я понимаю, что у тебя в уме стоит эта картинка, но я просто дразнила тебя. Не пойми меня неправильно, это может быть полным сумасшествием. Они настолько заодно друг с другом, что, если у одного неудачный день, они вместе что-то вроде банды. Словно защищают друг друга, но не уверены, от чего именно. Большую часть времени они безвредны. Игры, занятия, телевидение. Я говорила бабушке, что ты приезжаешь, и у нее, кажется, есть воспоминания о тебе, но посмотрим.

      – Похоже, тебе уже лучше со всей этой ситуацией.

      – Время пришло. И я видела результаты. Перестала испытывать чувство вины и быть эгоисткой. Мне не хотелось, чтобы кто-то чужой заботился о ней лучше, чем я…это заставляло меня чувствовать, как будто я бросаю ее. Я хотела быть с ней все время, так или иначе у меня в голове засело, что, если я буду постоянно с ней, она будет помнить меня. – Изучаю его лицо, высматривая незаинтересованность. Я могу говорить и говорить о бабушке, ведь ее болезнь повлияла на меня больше, чем что-либо другое за мои семнадцать лет. – Это работает не так. Я поняла это в процессе наблюдения, посещая психолога и замечая результаты. У бабушки до сих пор случаются плохие дни, но они не настолько тяжелые, как раньше.

      – Я рад. За нее. За тебя. За твоих маму и папу.

      Наклоняюсь к нему.

      – Стало легче. Я была до смерти напугана, когда ты уехал учиться. Все было настолько ново, и я не знала, будет ли адаптация такой простой, как она оказалась. Мне было известно, только что тебя нет рядом, чтобы поддержать меня, и я понятия не имела, как пройду через все это.

      – Эмс, я говорил тебе, я бы всем пожертвовал ради этого. Ничего нет важнее тебя.

      – Я бы не позволила тебе. Ты усердно работал, чтобы добиться этого. Ты заслужил это. И мне нужно было увидеть все своими глазами. Ты не можешь драться за меня в моих же битвах.

      – Черт возьми, не могу. Но больше не скрывай такое от меня. Если тебе страшно, расскажи мне. Именно я должен облегчать такие сомнения. Если ты оттолкнешь меня, ничего не получится, и я не позволю этому произойти.

      – Я никогда не откажусь от тебя. Я скучаю по тебе как сумасшедшая – иногда настолько сильно, что теряюсь. В конце концов, знаю, что так лучше всего. Мне было не понятно, где начинаюсь я и заканчиваешься ты. Ты не только любовь всей моей жизни, но и мой самый близкий друг. У нас всегда были отношения, со временем они изменились, но нам нужно иметь и что-то свое индивидуальное за пределами этих отношений. Это помогло справиться. – это безумно; он выглядит так, как будто я ему только что сказала, что он не был хорош в футболе. – Что не так?

      – Звучит так, словно ты ведешь к разрыву. Отказываешься от того, кто мы есть.

      – Вовсе нет. Если бы у тебя не было футбола, ты не был бы счастлив. Ты не смог бы давать то, что ты даешь сейчас нашим отношениям. Ты был бы угрюмым, несчастным. У тебя бы не было желания жить. Вот, о чем я говорю. Я изучаю то, что является важным для меня, рассматривая варианты для моего будущего, в котором я вижу тебя рядом. Я не хочу разрыва и не ощущаю его.

      – Как и я, и не хочу расставаться. Без тебя, Эмс, не знаю, что бы я делал.

      – Этот вариант даже не обсуждается. Тебе никогда не придется переживать из-за этого.

      – Обещаешь?

      – Ага.

      – Никаких непредвиденных обстоятельств? По крайней мере, пока я не сделаю что-то глупое.

      – Тебе известно мое отношение к этому слову. Глупость – это злой умысел. Неисправимое. Ты такого не сделаешь. Если ты облажаешься, ты исправишь это. Это то, что называется жизнью, малыш, не глупостью. У нас всех есть трудности роста.

      – Говоря о трудностях роста, откуда на твоем бампере новая вмятина?

      – Которая?

      – Что ты имеешь в виду под «которая»?

      – Хм, - задумываюсь. Понятия не имею. Выбирай. Это ответы, имеющиеся у меня, но, кажется, это не то, что он хочет услышать, судя по скептическому взгляду, который он бросил на меня.

      – Во что ты врезалась, Эмс?

      – Врезаться – немного резкое слово для обнимашек с моей машиной. Я изредка задеваю почтовый ящик. Иногда обнимаю угол гаража, он выглядит унылым и непримечательным. Я всего лишь пытаюсь придать ему признаки жизни. Забавная история вышла с мусорными баками. Это полоса препятствий, которую со мной оспаривал мой отец. Буквально днем обсуждали это с ним.

      – Святое дерьмо. Ты угроза для всех, кто за рулем.

      – Спокойно. Я не поражала движущуюся мишень…пока. Впрочем, продолжай оскорблять мое вождение, и как только ты бросишь мне вызов, я приму его.

      – О Боже. Нет, малышка, нет. Мне всего лишь нужно, чтобы ты была осторожна.

      – Не похоже, что мусорный бак собирается подпрыгнуть и надрать мне зад из-за агрессивного поведения на дороге. Сомневаюсь, что дверь в гараж вот-вот достанет пистолет, и могу гарантировать тебе, что у почтового ящика ничего для меня нет. Этот засранец оказывается лежачим от мимолетного объятия.

      – Меня пугает, что по большей части ты говоришь серьезно.

      – Я не езжу легкомысленно. И тебе известно, я не щедра на объятия. Их надо заслужить. Каждый объект, к которому я прикоснулась своей машиной, был тщательно продуман, и сейчас у нас прочные отношения.