Миссия на Луне (Новые приключения Незнайки - 1) - Карлов Борис - Страница 60

А здесь все оставалось по-прежнему, будто и не было никакого праздника. Внизу гремели посудой, приготовляясь к завтраку, Ловкач и Хитрюга, из-за стенки доносилось шуршание бумаги. Карлуша вспомнил про письмо и вскочил с кровати.

Пухляк работал над вторым кругом своей корреспонденции. На отправленные им ответы поклонницам ("О прекрасная невидимая Собеседница") пришли горы взволнованных писем, каждое из которых занимало добрый десяток, а то и два десятка страниц. Пухляк любил читать их во время послеобеденного отдыха. А с утра он занимался изготовлением второй очереди ответов по новому, сочиненному поэтом Светиком образцу.

В эти ответы Пухляк вкладывал теперь еще и фото со своим изображением, подретушированное таким образом, что лицо героя приобрело слегка надменный и разочарованный вид -- как раз такой, какой особенно нравится дамочкам.

Получив в ателье целую коробку фотографий, а также новый текст письма и новые стихи от Светика, Пухляк взялся за работу.

Когда Карлуша вошел, Пухляк старательно, высунув язык, выводил новый текст письма, начинавшийся словами: "Кажется, у нас завязалась переписка. Но к чему приведет этот легкомысленный флирт? Моя одинокая душа изранена кознями врагов и высушена предательством близких..."

Увидев, что Карлуша читает, заглядывая через его плечо, Пухляк быстро прикрыл написанное рукою.

-- Чего тебе?

-- Мне? Ничего. Просто так, зашел поздороваться.

Карлуша с деланным беззаботным видом провел пальцами по корешкам лежавших на столе толстых папок с подшитыми в них письмами от поклонниц. Все папки были аккуратно размечены в алфавитном порядке -- от "А" до "Я".

-- Говорят, вы там хорошо повеселились? -- сказал Пухляк.

-- Где? -- рассеянно ответил Карлуша, незаметно выискивая папку на букву "Я".

-- Ну там, у девчонок, на Зеленой горке.

-- Так, ничего особенного.

-- А Взломщику и Шестеренке понравилось.

-- Меня здесь не искали?

-- А чего тебя искать? Все так и знали, что ты с ними уехал.

-- Так уж и знали?

Свою записку Карлуша в комнате не нашел и теперь опасался, что она всплывет в самый неподходящий момент. И, между прочим, зря, потому что Студент ее давно выбросил и забыл о ней.

-- Будто в Парк аттракционов позвонить трудно.

-- Понятно...

-- Слушай, а чего это ты у меня роешься?

-- Так, уточнить кое-что.

Пухляк поднялся со стула и рукой отстранил Карлушу от своих папок.

-- Вот иди к себе, там и уточняй.

Карлуша толкнул Пухляка, и тот плюхнулся обратно на стул.

-- Сиди, израненная душа. Заморочили всем головы вместе со Светиком. Я вот еще пойду с ним поговорю...

Пухляк молчал, в удивлении раскрыв рот.

Наконец в папке нашлось письмо от Ясноглазки, на конверте которого значилось: "Песочный город, ул. Солнечных зайчиков, Карлуше".

-- Здесь что написано? Читай!

Пухляк пролепетал адрес.

-- Это тебе письмо? Тебе? Тебе? Тебе? Тебе?..

С каждым словом Карлуша наотмашь щелкал героя по носу сложенным пополам конвертом.

-- Так ведь они пачками приходят!.. Я конверты даже не читаю, только обратный адрес...

-- Так вот впредь читай, а не то узнаешь по-настоящему, что такое "козни врагов и предательство близких". Будешь ты у меня и израненный, и высушенный, понял?

-- По-онял, -- всхлипнул Пухляк, утирая нос.

Карлуша вернулся к себе и стал читать запоздало дошедшее до него письмо от Ясноглазки. Оно было простое и милое, в нем не было упреков в зазнайстве и забывчивости. "Вы можете мне не отвечать, просто у меня сейчас такое настроение, -- писала она. -- А если хотите, приезжайте к нам на елку. Будьте уверены, что не пожалеете".

Сложив письмо, Карлуша вздохнул и подумал, что в общем, отчасти благодаря Пухляку, все сложилось не так уж плохо.

* * *

После обеда по радио транслировали очередную дискуссию между профессором Злючкиным и академиком Ярило. Встречи этих двух непримиримых противников всегда вызывали интерес у публики, даже у той, которая совсем не понимала смысла их наукообразных разговоров.

Потерпев позорное поражение в споре о существовании невидимого острова, Злючкин решил взять реванш, заявив столь грандиозную идею, что одно обсуждение ее уже бы восстановило авторитет ученого в глазах широкой общественности.

И такая идея вскоре родилась в его небогатом воображении.

Побывав однажды в Земляном городе и обнаружив там совершенно идеальные условия для проживания гномов, профессор выдвинул идею, или, как он сам говорил, "прожект", строительства огромного подземного мегаполиса, в который постепенно могли бы все переселиться.

Этот прожект, при всей своей дикой бредовости, как ни странно, приобрел немало сторонников. Успешно забросив пробный шар и ощутив кое-где поддержку, Злючкин резво бросился в атаку.

Следует заметить, что, погорев однажды на собственной глупости, профессор кое-чему научился. В первую очередь он усвоил для себя главное: никогда, ни при каких обстоятельствах не ссориться со средствами массовой информации -- газетами, радио, телевидением и интернетом. Со своими личными противниками -- пожалуйста, это только лишний раз подогреет внимание к нему публики и прибавит популярности. Но такие выходки, как плевок в объектив камеры или безобразная ругань во время выступления в прямом эфире, могут заставить отвернуться от него даже самых верных сторонников.

И Злючкин переменил тактику дракона на тактику лисы.

При встречах с журналистами или редакторами он больше не строил презрительную мину, а, наоборот, расплывался до ушей в приветливой улыбке, а также извинялся за былые промахи. Главным редакторам медиа-компаний он рассылал по праздникам пышные букеты, в каждом из которых была вложена его визитка с собственноручной припиской типа "Ваш преданный читатель" (зритель, слушатель...)

Голос у него стал вкрадчивым и приторным, но, поскольку на душе у него по-прежнему злобно скребли кошки, он часто по привычке сбивался на грубый приказной тон. Правда, спохватившись, он тут же говорил "извините" и продолжал как ни в чем не бывало.

Все это, конечно, не могло не повлиять на его отношения с окружающими. У Злючкина появилось много "полезных" знакомых, его имя замелькало на обложках газет и журналов, по радио зазвучал его голос, а его фальшивая улыбка не сходила с экранов телевизоров.