Миссия на Луне (Новые приключения Незнайки - 1) - Карлов Борис - Страница 75

-- Мерзавцы как-то все пронюхали и теперь не жрут наши продукты. Берут воду прямо из лужи, а еду из леса.

-- Нет, этого не может быть!

-- Увы, мой повелитель, увы.

-- Ай-ай-ай-ай-ай-ай-ай... Но что же, они намерены бежать?

-- Сейчас наш агент пытается это выяснить.

-- Хорошо, хорошо, надо подумать.

-- Спокойной ночи, господин Пупс... ваше сиятельство. Я не сомневаюсь, что вы примете единственно верное решение.

Его сиятельство положил трубку, сел на кровати и крепко задумался.

Глава третья

На сцене вновь появляются

столь зловещие фигуры, что господин Пупс в сравнении с ними

кажется нам просто милашкой

На северо-восточной, самой дальней оконечности полуострова Клушка, в лесной болотистой местности, кишащей комарами и гнусом, располагался поселок так называемых "ссыльных доброхотов" -- гномов, имевших преступное прошлое, но под действием порошка раскаявшихся и добровольно явившихся в полицию.

Ссыльные жили в бревенчатых избушках и работали на заготовке клюквы, которая произрастала здесь круглый год. Поселенец был обязан каждый день собрать и сдать ведро клюквы. А если кто-то не выполнял норму, то долг его накапливался, и в конце недели за него рассчитывались остальные.

Бежать отсюда было некуда, потому что с трех сторон полуостров окружала вода, а путь в глубь материка преграждали непроходимые болота.

По воскресеньям в поселок прилетал грузовой вертолет. Он забирал большой металлический контейнер с клюквой, а взамен оставлял продукты питания и ширпотреб. Посадочная площадка находилась на единственной здесь сухой каменистой возвышенности.

Гномом, представлявшим здесь власть, был старший надзиратель -разжалованный когда-то за нерадивость полицейский Пфигль. Он ненавидел свою работу до такой степени, что время от времени специально наедался предназначенных для поселенцев обогащенных порошком продуктов. И тогда ему все становилось безразлично.

Самую большую и крепкую избу в поселке занимали Жмурик, Тефтель и Ханаконда. Мощное преступное сообщество, которое они называли "семьей", было разрушено. При них остались только два охранника да некстати подвернувшиеся Мига и Кролл, которых в последнее время буквально на каждом шагу преследовали неудачи. Теперь оба прохвоста вместе с бывшими охранниками, которых звали Хорек и Губошлеп, были при Ханаконде чем-то вроде прислуги. Они прибирались в доме, мыли посуду и собирали норму клюквы не только за себя, но и за своих шефов. Жмурик и Тефтель в лес не ходили, но сидели целыми днями за переборкой ягод. Ханаконда ни к какой работе не прикасался. Он только смотрел в окно, слушал радиоприемник и постоянно о чем-то напряженно думал.

Вообще-то находящийся под действием порошка гном не мог думать самостоятельно. Он выполнял свои обязанности согласно подробнейшим служебным инструкциям и радовался жизни согласно бодрым установкам, звучащим по радио и телевидению. Но в том-то и дело, что Ханаконда уже не находился под действием гипнотического порошка. Ни он сам, ни Жмурик с Тефтелем, ни четверо работавших на них простофиль.

Оказавшись здесь, на Клушке, Ханаконда однажды могучим усилием воли заставил себя отказаться от привозимых на вертолете продуктов. По прошествии суток он полностью восстановил ясность ума и память. Он снова стал коварным, жестоким и чрезвычайно опасным для окружающих. Мысль о побеге и жестоком мщении поглотила его целиком, не оставив места ни для чего другого. Время от времени он скрипел зубами и шипел, как змея.

Конечно, он не мог действовать без сообщников, а потому вернул ясность мысли находившимся рядом Миге, Кроллу, Хорьку и Губошлепу. Семеро понимавших что к чему гномов уже представляли собой значительную силу, а под руководством умного и жестокого главаря, вырвавшись на свободу, они могли наделать неисчислимых бед.

Для того чтобы постоянно находиться в форме и быть готовыми к решительным действиям, бандитам приходилось пить болотную воду, а питаться исключительно грибами, клюквой и дикорастущим чесноком. Из-за этого у них постоянно болели животы, все валилось из рук, а любая мелочь вызывала приступ раздражения. То и дело они дрались между собой, оставляя друг другу на физиономиях синяки и ссадины.

Свой паек, состоящий из разнообразных, вкусных, но щедро сдобренных порошком продуктов, они выбрасывали в специально вырытую за домом и прикрытую ветками глубокую яму.

-- Погода портится, -- хрипло произнес Ханаконда, барабаня пальцами по мутному стеклу небольшого окошка. -- Где до сих носит этих идиотов...

Тефтель и Жмурик сидели на табуретках и, как обычно, не спеша перебирали ягоды, бросая листики и мусор прямо на пол. На плите кипела кастрюля с грибами, от одного запаха которых всех давно воротило.

-- Сегодня утром Губошлеп опять залезал в яму, -- доложил Жмурик. -Слопал две банки консервов и булку с маком, хе-хе.

-- С-скотина, -- прошептал Ханаконда. -- Имейте в виду, господа сообщники, не будет дисциплины -- не будет побега. Другой жизни вам не видать, передохнете все здесь, на болоте.

-- А уже есть какие-нибудь соображения насчет побега, а, шеф? -поинтересовался Тефтель.

-- Соображения? Так я вам и сказал, чтобы вы завтра же всем растрепали. Сегодня Губошлеп залез в яму, а завтра кто-нибудь еще нажрется порошка и побежит докладывать о побеге старшему надзирателю.

-- Обижаете, начальник, -- возразил Тефтель. -- Гадом буду, если побегу к надзирателю. А может, все-таки махнем через пролив? Пилы и топоры у нас есть -- доберемся до берега и сколотим плот. Дождемся попутного ветра, поднимем парус -- и мы уже на том берегу!

-- Ты -- дурак. Еще ни одно судно не смогло преодолеть течение в проливе. Плот унесет в Северный океан и затрет во льдах. Не мешайте мне думать.

Ханаконда снова забарабанил по окну и заскрипел зубами.

На пороге послышался топот сапог, и в дом вошли Хорек, Губошлеп, Мига и Кролл. Рожи у них были красные и распухшие от укусов комаров. В руках они держали ведра с клюквой, наполненные не более чем на две трети.

-- Почему раньше времени? -- произнес, не оборачиваясь, Ханаконда.