Миссия на Луне (Новые приключения Незнайки - 1) - Карлов Борис - Страница 76

-- Погода портится, шеф, -- объяснил Хорек. -- Поднялся ветер, дождь вот-вот хлынет. Завтра встанем пораньше и наверстаем.

-- Если не сделаете план, накажу всех четверых.

-- Сделаем, шеф, все будет в порядке.

"Как бы этот ветер не испортил все дело, -- проворчал про себя Ханаконда. -- Если завтра погода будет нелетная, придется отложить затею до следующего рейса..."

-- Губошлеп, -- позвал он щуплого и лопоухого гнома. -- Подойди ко мне.

Тот встал перед шефом, глядя на него счастливыми, бессмысленными глазами-пуговицами.

-- Зачем ты лазил в яму, Губошлеп? Ты ведь знал, что этого нельзя делать.

-- Знал, шеф, конечно знал. Да уж только очень болел живот от этой нашей еды. Будто выпил ведро бензина, а после какая-то сволочь просунула туда руку с горящей спичкой...

Приступ боли обжег внутренности Ханаконды, он стиснул зубы и прикрыл глаза. Такие приступы случались последнее время с ним довольно часто. Он проглотил горсть таблеток и произнес сдавленно:

-- Теперь все в порядке?

-- Да, шеф, чувствую себя хорошо.

-- И что же ты теперь собираешься делать?

-- Вот думаю сходить к старшему надзирателю и донести, что мы тут собираемся сбежать и на воле сколотить банду, -- простодушно отвечал Губошлеп.

Тефтель выронил на пол ковшик, из которого пил воду.

-- Что-что? -- удивленно вскинул брови Ханаконда. -- Как ты говоришь -"донести старшему надзирателю"?

-- Именно так, шеф. Господин старший надзиратель каждый раз говорит об этом на построении. Он говорит, что, если мы не будем доносить друг на друга, он урежет нам пайки. А продукты в пайке первый сорт, поверьте мне, шеф.

Некоторое время все с ужасом смотрели на Губошлепа, который как ни в чем не бывало простодушно улыбался. Ханаконда медленно шагнул к нему и погладил по голове:

-- Хорошо, хорошо, молодец. Только ты вот что... Ты не ходи сегодня к этому старшему надзирателю, ладно?

-- Как прикажете, шеф.

-- Сейчас ты вот что сделай: бери ведро и отправляйся в лес, за дальнюю просеку. Тут без тебя вышло новое, особо важное распоряжение: чтобы клюкву по ночам собирать. Она, видишь ли, именно в это время особенные соки набирает, целебные, понимаешь?

-- Да-да-да, понимаю...

-- Вот и молодец. Так что одевайся потеплее -- и вперед.

Губошлеп покосился на своих товарищей, которые теперь едва сдерживали смех.

-- Один?

-- Один, один. Работа эта, видишь ли, очень ответственная, не всякого пошлют. Тут без тебя старший надзиратель приходил, он прямо так и сказал: только тебе, мол, он и доверяет.

Лицо Губошлепа осветилось гордостью. Он набросил поверх ватника плащ с капюшоном, подхватил ведра и, весело насвистывая, зашагал из дома в сторону леса.

Проследив за ним через окно, Ханаконда повернулся к оставшимся:

-- Что, господа мазурики, еще кому-нибудь охота набить брюхо?

Все понимали, для чего шеф отправил провинившегося на ночь в лес. Действие порошка ограничивалось сутками, и ближайшим утром этот срок истекал. Оставлять недотепу в поселке было опасно, потому что Пфигль мог в любую минуту нагрянуть с проверкой. А ночевка в холодном лесу послужит Губошлепу и остальным хорошим уроком.

-- Загнемся мы здесь, шеф, честное слово, загнемся, -- заскулил Кролл, нервы у которого были на пределе. -- У меня в животе будто ежи завелись, будто не желудок внутри, а осиное гнездо... За что, за что мне такое наказание!

-- Молчать! -- крикнул Ханаконда, которого самого то и дело скрючивало от боли. -- Все зубы выбью!.. Все, завтра рванем когти, понятно? Уйдем на продуктовом вертолете, век воли не видать. Теперь всем тихо и слушайте сюда внимательно...

Когда далеко за полночь в радостном волнении улеглись спать, Хорек подсел к кровати Ханаконды и прошептал:

-- Такое дело, шеф. В нашем поселке есть еще один гном, который сам догадался про порошок.

-- Это кто же?

-- Зовут Тихоня, он здесь несколько дней, новенький.

-- Это маленький такой, дохлый?

-- Вроде того, шеф. Только вы не смотрите, что он дохлый, руки у него сильные, будьте-нате.

-- А ты уже и это знаешь?

-- Да так... Нагнулись за одним грибом и стукнулись лбами. Я ему хотел щелбана вкатить, а он мою руку схватил и так сжал... будто клещами. Согнул меня одной рукой и на землю положил.

-- Ну а что же ты?

-- А он вдруг заулыбался, помог подняться. Слово за слово, разговорились. На свободе он один работал, специалист по кредитным карточкам. Говорит, что греб денежки лопатой.

-- Значит, он тоже грибы собирал? Ладно, приведи его, прямо сейчас. Посмотрим, что за специалист.

Новенький показался Ханаконде гномом умным и скрытным, но как раз такие ему и нравились. Полицейские провокаторы, втираясь в доверие, обычно ведут себя шумно и развязно -- так они себе представляют настоящих бандитов. А этот говорил мало и только по делу. Кроме того, новенький разбирался в электронных банковских системах, а такому специалисту в преступном мире цены нет. И Ханаконда захотел непременно заполучить его к себе в банду.

Выслушав план побега, Тихоня внес несколько дельных предложений и сходу, поскольку времени на раздумья уже не было, согласился вступить в банду. Старшего надзирателя Пфигля он предложил усыпить настоем из мухоморов, а четверых охранников из вертолета выманить наружу, не причинив им вреда. Вертолет мигом перенесет их через болота, а уж потом они знают, что делать.

Глава четвертая

Отмщение грядет.

Агент Тихоня в затруднительном положении.

Банда совершает побег

Если Жмурик, Тефтель, Ханаконда и Губошлеп думали, что на свободе они начнут грабить банки и жить припеваючи (Мига и Кролл давно уже ровным счетом ничего не думали), то сам главарь имел на будущее гораздо более серьезные планы. Все время мучительного, голодного заточения на комарином болоте он жил одной только мыслью о мщении. Не только Пупсу, но и всем подлунным гномам, которых он ненавидел. Не раз Ханаконда воображал, как Верховный Правитель, слабый и безоружный, молит его о пощаде, ползая на коленях. Как он сам станет Верховным Правителем, и тогда начнется другой, настоящий, правильный порядок.

Никаких привилегированных каст! Он наденет на всех, на всех до единого, серые робы и заставит всех ходить только строем. Шаг в сторону -- побег. Прыжок на месте -- провокация! Половина работает, другая половина сидит в карцерах, третья ползает на брюхе у него в услужении. Не выходит... Хорошо, пусть одна треть ползает, треть работает, остальные -- в карцер. Кормить только чесноком, грибами и клюквой. О-о! Как ужасна будет его месть! Как восхитительно будет упоение абсолютной безграничной властью!..