Терминатор. Часть 2 (СИ) - Киселев Андрей Александрович - Страница 114

Она и сама не знала, откуда это. Но считала, что это оставил ей Кайл Риз. Оставил как память в ее голове о себе. Она и понятия не имела, кто это был на самом деле. Но это глубоко врезалось в ее голову и ее Сары Коннор память. Это послание она решила оставить и своему сыну Джону. Полностью оно звучало так: — «Судьбы нет, кроме той, что мы сами себе выбираем».

30 июня 2032 года.

Северная Америка.

Штат Калифорния.

Северная окраина и руин Лос-Анжелеса.

В горах Санта-Моника.

Бункер объединенного повстанческого сопротивления.

15:34 дня.

— Мама — произнесла маленькая Саманта. Чистенькая, отмытая, руками самой Кудрявцевой Тамары. Она никому это не доверила, полностью присвоив ребенка себе.

Саманта с черненькими заплетенными косичками и новыми цветными бантиками. Сытая и миленькая.

Тамара Саманту теперь постоянно водила на осмотр к военврачу капитану Пилипчуку. У девочки было воспаление левого легкого. И ее постоянно осматривали военные врачи и сам лично Пилипчук. Саманте повезло. Могло все закончиться плачевно для ребенка. Теперь ей ничего не грозило. Она шла на поправку, как и остальные больные горного повстанческого военного бункера. Уже практически всех Пилипчук, как и обещал, поставил на ноги. Русские принудительно заставляли всех в бункере мыться и принимать душь в специальном банном отсеке и строго следили за этим. Даже, график был составлен, кто за кем идет мыться, понедельно. Главным банщиком поставили бывшего водителя тягяча Гогу Кащея. Он теперь и как был кладовщиком каптерщиком, так и банщиком. Без своего тягача АТ-Л, ему другого ничего не оставалось. Его водитель побратим Павлик Морозов погиб еще в Сибири, а Толик Лихой, оставлен там, в ракетных бункерах при майоре Кравцове, возить с «TANTURIOS» продовольствие со складов Скайнет один. Там его было столько, что забили все ракетные ангары и прочие грузовые до отказа отсеки в ракетных подземных бункерах.

— Мама — она снова спросила, играя на стоящей тут же Тамариной и теперь и ее Саманты в радиорубке бокса постели. Саманта быстро и играючи, посмотрела на Тамару своими синими большими детским глазенками и снова увлеклсь игрой с куклой.

Тамара Кудрявцева отложила наушники связи с материком и Дальним Востоком в сторону и подошла, взяв на руки маленькую американку.

— Что, моя милая? — она прижала к груди пятиленего ребенка.

— А та, другая моя мама вернется? — спросила, ставя в тупик саму Тамару своим вопросом Саманта.

— Какая мама? — спросила удивленная вопросу Тамара Кудрявцева. Она тоже хорошо знала два языка, английский и немецкий. И могла быть тоже переводчиком, но здесь она как радистка была важнее. Да и кроме нее в повстанчеком теперь бункере были те, кто еще мог переводить. Правда, жалко было тех двоих американцев из бывших заключенных Скайнет с базы «TANTURIOS». К тому же сейчас многие уже и без языкового барьера понимали друг друга. Не всегда точно, но все же сносно. Даже сам полковник Остапенко с полковником Гавриловым уже кое-чего понимали при общении с американцами.

Вот и Тамара прекрасно поняла, что спросила маленькая американка Саманта.

— Ты это о ком, Саманта? — поинтересовалась Тамара у пятилетней играющей тряпичной сшитой ей специально Тамарой из тряпок куклой.

— О другой маме? — произнесла, играя и не глядя на Тамру Саманта.

Она, похоже, было спросила что как, между прочим, и по-детски, не понимая до конца, даже что спросила.

— А что за мама, Саманта? — спросила Тамара.

— Она меня принесла сюда и оставила — сказала Саманта — Она сказала мне не плакать и что здесь обо мне позаботяться.

Тамара поняла из-за чего их тут чуть в радиобоксе бункера, не ухлопали те из подчиненных самой Кэтрин Брюстер. И ее просто это заело. Она все же пережила не шуточный стресс и девчонку здорово те твари напугали. Чуть заикой не сделали ребенка. Мало того, еще и руку зацепило пулей. Если бы не опрокинутый стол и рация, то их бы убили те трое ворвавшихся в радиорубку бункера. Спасло еще Тамару умение хорошо стрелять из пистолета. Она ухлопала всех напавших. Скорее это сработал страх. Страх за себя и эту маленькую девчонку.

— А имя у той мамы есть? — спросила снова Тамара у маленькой Саманты.

— Верта — она ей ответила и еще раз уточняя, повторила — Мама Верта.

Тамара задумалась на минуту, глядя, как играет куклой Саманта. Может, и вправду ее принес сюда робот. Но только странный какой-то робот. Больше похожий, скорее на человека по своему поведению. Такое было сложно себе представить. Чтобы машина обладала материнским чутьем. И уже тем более любовью. И ей захотелось узнать, про какую маму Верту говорит ребенок, и зачем напали те трое из команды Кэтрин Брюстер. Один из них говорил про то, что Саманта имеет отношение к машинам. Что ее притащил сюда некий робот. Что она ребенок машины. И ее надо было выбросить из бункера. В сущности, из-за этого и случилась перестрелка, где погибла Тамарина рация, приняв на себя все пули и частично опрокинутый ей же самой стол.

И Кудрявцева Тамара, взяв на руки Саманту и ее тряпичную куклу, вышла из своего радистки и связистки бокса, заперев его на все имеющиеся для этого замки. И пошла по коридору третьего этажа бункера, мимо медотсека, спускась все ниже и ниже по этажам в самый низ, где были заключенные под стражу и сидели осужденные за измену и предательство. Обычно обреченные на расстрел.

Их здесь охраняли вооруженные двое охранников. Один русский, другой американец. Так для солидарности, и для порядка. Эти двое резались здесь в карты от безделья и в полумраке в самом низком бетонном помещении, и далеко от самого входа. Они даже не особо обратили на радистку, пришедшую сюда с ребенком внимания, так были увлечены игрой, что им было без разницы, зачем появился здесь их сержант связи.

Тут было тепло, как и наверху бункера, что было вполне приемлимо, хотя чувствовалась сырость, и было крайне мало света. Горела всего одна лампа в самом коридоре между решетками и клетками, где сидели заключенные под стражу. Им свет как считали, здесь был ни к чему. Они и так ничего тут не делали, только сидели в этих камерах смертников. И именно там сидели игроки в карты. Под самой тускло мерцающей лампочкой.

— Он сказал, что я тут буду сидеть вечно — произнесла вдруг сама и первой Кэтрин Брюстер — Он, не простит меня никогда.

Она вышла из темного угла своего тюремного каземата и подошла к металлическим вертикальным прутьям и к Тамаре с Самантой.

— Он не простит за гибель своих людей — она снова произнесла — И Дэрек тоже. И я знаю, они меня не убьют. А просто сгноят в этой камере заживо. Но не это главное, главное я спасла себя и Джона в прошлом. Там сейчас, начинается ядерная война. Там и только я, и Джон это знаем. Но Джона нет. И этот Кайл захватил власть здесь со своим братом Дэреком. Они жаждали власти и получили ее над своими подчиненными. Я ненавижу Кайла Риза, как и его родного старшего брата Дэрека.

— Почему? — спросила стоящую за решеткой в одиночной подземной камере Кэтрин Брюстер радистка Кудрявцева Тамара.

— Потому, что Кайл убил Джона — произнесла Кэтрин Брюстер — Он убил всех, кто имел хоть малейшее к Джону Коннору отношение. И еще отдал Америку вам в руки, руки русских.

— Это неправда — возразила стоя у решетки и, глядя на заключенную, с малышкой Самантой на руках сержант связи Кудрявцева Тамара — Мы не собираемся завоевывать вас. Мы пришли лишь помочь победить врага, общего нашего врага. И Кайл Риз запросил помощи, понимая, что вам одним не победить. Откуда только столько вражды и ненависти в вас Американцах ко всем? Вы что рождаетесь уже такими?

— Не важно — произнесла ей в ответ Кэтрин Брюстер — Мне, просто надоело быть шлюхой этого ублюдка, называющего себя предводителем повстанческой армии. Я любила только Джона, а он так, одно название. Он деспот и диктатор, посылающий мальчишек насмерть в самый ад. Причем, не раскаиваясь ни в чем. Поэтому многие уже отвернулись от Кайла Риз и его брата Дэрека. Остались лишь те, кто пока дружен с ними. Но и это недолгая дружба. Все остальные лишь пока ему подчиняются, кто из страха, кто ради просто победы над врагом, хотя ему не верят.