Братство Трилистника (СИ) - Козырев Виктор Алексеевич - Страница 59

-- До встречи, солнце, -- с этими словами я поцеловал девушку в щёку и отправился следом за порученцем.

По дороге я размышлял, что это всё-таки странно. С момента моего возвращения Кондратий Фёдорович и не вспоминал обо мне, а тут вдруг срочно. Вероятно, понадобилось сделать что-то такое, о чём не следует распространяться. Но я, же не в обиде. Я завсегда готов помочь Республике.

Рылеев стоял в своём кабинете у окна. Увидев меня, он подошёл ко мне, пожал руку, потом кивнул на кресло у стола. Я сел, а Кондратий занял во главе стола.

-- Влад, есть дело, очень важное. Вернее два дела. Начну с неприятного. Вчера приехал Лев Камаев, он требует, чтобы Анна вернулась домой, под отчее крыло. Камаев очень влиятельный купец на Побережье, к тому же связан с РАК и Российской Империей. Мы не вправе пренебрегать просьбами такого человека.

-- Кондрат, а я здесь причём? Ты думаешь, что Аня послушается меня и вернётся домой?

-- Нет, конечно, но ты попробуй. Поговори с ним и с ней, в общем...

-- Нет. Я, конечно, скажу Ане, но настаивать, ни на чём не буду, а уж тем более лезть в её отношения с родителями.

-- Вы с ней близки...

-- И что?

-- Рано или поздно тебе понадобится его благословение на свадьбу, если я правильно понял и у тебя с этой девушкой всё серьёзно.

Лично я как-то упустил из виду, эту тонкость в семейных отношениях XIX века. Но потом вспомнил, что я вообще-то не собираюсь претендовать на приданое и на часть его дела, а раз так... Я состроил скептическую гримасу. Рылеев раздражённо буркнул:

-- Тогда хотя бы не хамите ему при встрече.

-- Так что за второе дело? -- сменил я тему разговора.

Рылеев поморщился, понимая, что нас двоих он не переупрямит и ему придётся подключать всё своё дипломатическое мастерство, чтобы успокоить купца.

-- Для плана Диего де ла Веги, надо провести небольшую подготовительную работу. У нас как заноза в заднице форт Кэмпбелл в трёх вёрстах к северу от Анхелеса.

-- Три километра, двести метров, -- автоматически перевёл я, в более привычную для себя систему координат.

-- Ловко ты умеешь считать в метрической системе, -- удивился Рылеев. - Мы с Николаем Петровичем тоже думаем после войны переходить потихоньку и на григорианский календарь, и на метрическую систему.

-- Но к делу. Форт Кэмпбелл - это просто частокол с парой строений, не очень серьёзное укрепление, но он создаёт нам проблемы. Во-первых, его построили так, что подобраться к нему незаметно невозможно. А если они успеют передать в Анхелес сообщение об атаке, то весь план пойдёт псу под хвост.

-- Подожди, -- остановил Рылеева я. - Как это так, подобраться к нему незаметно нельзя? Он что стоит на возвышенности?

-- Да, а лес вырублен на пару вёрст вокруг.

Я хмыкнул.

-- Влад, я имел в виду, что не сможет подойти регулярная армия, но ведь ты действуешь по-другому, так?

-- Ладно, ты меня совсем запутал. Я завтра отправлюсь на место, с небольшой разведкой и захвачу пару человек...

-- Амазонок не бери. У них своя задача в наступлении на Анхелес.

-- Минутку! - возмутился я. - Сейчас в Новой Вологде кроме них из членов Братства только Сверчков и де ла Вега. Ты мне предлагаешь идти на опасное задание с непроверенными людьми?

-- Влад, когда тебе это мешало? С Эммой, даром, что глотки друг другу не грызли, а в доме Каткарта поработали неплохо.

-- Очень плохо. Нам просто повезло...

-- Послушай. Я уверен, что ты сможешь подобрать себе напарника или команду.

-- Понял. Приказы не обсуждаются, а выполняются.

Оставив за собой последнее слово, я покинул кабинет Рылеева, не обращая внимания на возмущение, отобразившееся на его лице.

***

Следующие три дня я не видел Аню, мечась по Новой Вологде в поисках толковой команды. Я немного лукавил, говоря Кондратию, что здесь кроме амазонок и Сверчкова с Вегой, я никого не знаю. Был ещё и Жан Журне. Но на его счёт Доминика высказалась довольно откровенно, запретив мне привлекать его к операциям. Он был поэт и мечтатель, а не боец, хотя в Шпанберге он зарекомендовал себя неплохо. Но у них с Доминикой было что-то вроде романа, и она его оберегала вот таким странным образом. Словом, всё шло к тому, что укрепления мне придётся штурмовать в одиночку.

Ситуацию спасла Аня. Она, узнав, что мне нужна помощь, сразу же предложила свои услуги, но узнав, что Рылеев запретил мне брать кого-то из калифорнийских амазонок, нашла выход, предложив взять Совушку, которая формально не была в составе отряда. Я поблагодарил Тигрёнка и подумал, что она относится к типу людей, на чью подмогу всегда можно рассчитывать.

Правда, Паша Резанов пытался возразить, но мы все посмотрели на него недоумённо, и на том вопрос был решён окончательно. У меня почему-то мелькнула мысль, что президент, наоборот, обрадуется этой рискованной поездке.

Отъезд из города выдался немного скомканным и сумбурным. Тигрёнок сильно переживала из-за разговора с отцом. Я, конечно, успокаивал её, как мог, но в голове держал и то, что Афанасий звал меня посидеть, пообщаться, перекинуться в картишки, перед долгой дорогой. Поэтому я скоро с ней попрощался, сказав, что лягу спать пораньше, а сам отправился пообщаться со Сверчковым. Одного я не учёл, что в том же доме обитала и Эмма, к которой и пришла Тигра, застав меня и Афанасия за картами. Я как-то вяло пробормотал, когда она проворчала "спать он пошёл", что мне не спалось, и я сюда просто заглянул ненадолго.

Аня ничего не ответила, и я не понял, обиделась она или нет. Но, чтобы ничего не отвлекало меня от задания, я выкинул эти мысли из головы, решив, что выясню всё после штурма Анхелеса.

В путь с Совушкой мы выдвинулись в начале марта 1822 года. Дорога была сложной, но девушка прекрасно ориентировалась на местности. Так что уже к утру второго дня мы оказались практически рядом с нашей целью, в полутора километрах от форта Кэмпбелл.

Надо было отдать должное упорству англичан. К нему действительно подобраться было невозможно незамеченным. Если только ночью... но не стоило. Мы же не знали численность британцев за частоколом. А что оповестить Анхелес они успеют, как мы не старайся, стало понятно, как только я заметил, рассматривая форт через подзорную трубу, реквизированную у Сверчкова, гелиограф.

"Богато живут, сволочи", -- подумал я, но вслух сказал:

-- Атака не получиться. Придётся прибегнуть к резервному плану.

Для него я прихватил форму пехотного капитана армии его величества Георга IV. Был лишь один недостаток. Мой английский был не так хорош, как требовалось, а выдавать себя за ирландца было опасно, после того массового дезертирства, что устроил в начале войны мой друг Патрик Флэтли.

Хотя, открыв документы, которые мне сделала Эмма, я понял, что всё уже решено за меня. Так, согласно выданным мне ведьмой бумагам, я был Улавом Халльваром Кристоффером Эдерсеном, норвежцем, поступившим во время Наполеоновских войн, на службу ещё Георгу III.

-- Запомнить бы ещё это имя, -- пробормотал я. - Ладно, надеюсь, никто не будет спрашивать полные паспортные данные.

Надо было дождаться вечера, чтобы в последних лучах заката предстать пред ними в красной форме пехотного капитана. Пока же можно было немного подремать, набраться сил, перед вечерней авантюрой.

Я окинул суетящуюся у сумок Совушку внимательным взглядом. За прошедшие три года она сильно изменилась. Исчезла подростковая угловатость, и передо мной была красивая девушка. Совушка заметила мой взгляд и хитро сощурилась в ответ.

-- Жалеешь наверно, что в девятнадцатом году не внял просьбе Тигрёнка?

-- Нет, -- рассмеявшись, ответил я. - У меня есть Аня, у тебя Паша, а мы хорошие друзья.

-- Ты прав, -- она подсела ко мне. - Я ещё вот что хотела у тебя спросить... вернее попросить. Можешь показать мне своё настоящее лицо? То, с которым ты жил, до того как попал сюда...