Два мира. Том 1 (СИ) - "Lutea" - Страница 166

«Он помнит молодым Первого Хокаге? — подивился Яхико, с интересом поглядывая на старика. — Сколько же ему лет?»

— Помню, Мадара тогда долго смотрел на свой листок, — продолжал говорить тот, глубоко уйдя в воспоминания. — Но ещё дольше — на листок своего брата, потемневший незадолго до того… Хаширама и Тобирама потом возвращались сюда, но вот Мадара — ни разу.

— А можно посмотреть на ветвь Учих? — осторожно поинтересовался Яхико.

— Да, конечно. — Корень переместился снова, на этот раз к чёрному стволу. — Помню ту страшную ночь восемь лет назад, когда почти все листья на основной ветви в одночасье почернели, — он с сожалением вздохнул, — а вот этот, такой красивый когда-то, окрасился красным.

Старец указал на один из немногочисленных здесь светлых листьев. Когда-то, наверное, чисто-белый, он покрылся сетью кровавых жилок. Однако, приглядевшись, Яхико понял, что по центру этих красных идут другие, белые полоски.

— Учиха Итачи, — сообщил его спутник. — Видишь, как пожух? Скоро и он почернеет.

По краям листа и в самом деле уже тянулась траурная кайма.

— А это — Саске, да? — спросил Яхико, кивнув на соседний с Итачи лист; этот был ослепительно-белый, настолько же, как и у Наруто, только жилки на нём были пурпурные.

— Верно. Это Обито, — старик показал желтовато-белый листок с фиолетовыми полосами. — А это Мадара.

— Мадара? — удивлённо переспросил Яхико. — Он же должен быть мёртв.

— Он посветлел чуть больше двух месяцев назад. Не имею ни малейшего понятия, как такое возможно.

Яхико нахмурился и присмотрелся внимательнее. Лист был очень странным, покрытым белыми и чёрными разводами, словно бы ещё не до конца определился со своим цветом; жилки на нём были, как и у Хаширамы, золотистые.

Лидер Акацуки распрямился и повернулся к старику.

— Зачем вы показываете мне всё это? — прямо спросил он рассказчика. — Об этом месте на всём свете наверняка знают лишь единицы. Почему я?

— Потому что ты пришёл сюда ради друга, принадлежащего к клану Узумаки, — ответил тот, вновь пряча кисти в рукавах. — А ещё ты — единственный, кто способен запустить череду событий, которые приведут к возвращению потомков Мудреца домой.

— Вы про тот случай с исчезновением? — Яхико подался вперёд. — Что вы об этом знаете? Какие события? Как мне их запустить?

— В своё время ты всё поймёшь, — загадочно ответил старец, заставляя корень опустить их обратно на землю. — Пока же запомни одно: от смерти Узумаки может спасти лишь Узумаки.

Выбрался на поверхность Яхико как в забытье. Совершенно автоматически он миновал и внутренний двор (вода над люком расступилась, едва он изнутри коснулся вмиг исчезнувшей крышки), и сам храм, а затем и деревню. Он долго шёл по холмам, освещаемым светом луны, уже успевшей за время его путешествия в подземелье высоко подняться и вновь спуститься к горизонту; лишь когда первые лучи солнца рассеяли мрак, шиноби остановился и, сев на краю утёса, служившего берегом какой-то безымянной реки, насладился пришествием в мир нового дня.

«Конан», — мягко позвал он.

«Яхико?.. — даже мысли у неё были в этот час ещё сонные. — Так рано… Что-то случилось?»

«Прости, если разбудил, — произнёс он. — Просто смотрел на рассвет и вспомнил тебя».

«Мне, конечно, очень приятно, — в голос Конан постепенно возвращалась обычная собранность, — но что произошло?»

«Я был в Узушио, — ответил он; возлюбленная прекрасно знала его, поэтому врать, что всё хорошо, было бессмысленно, — и то, что я увидел там… Это просто не описать словами, Конан».

«С тобой всё в порядке? — с беспокойством спросила она. — Если что, я могу сейчас же направить к тебе Кисаме».

«Всё хорошо, — успокоил её Яхико. — Просто всё это слишком сложно, и я пока не до конца это понимаю. Но, кажется, наконец появилась зацепка, как мы можем помочь Нагато».

«И как же?»

«Один мудрый человек мне сказал: Узумаки может спасти от смерти только Узумаки».

«То есть, нам надо найти шиноби из клана Узумаки?»

Яхико довольно улыбнулся, чувствуя, как загорелась Конан.

«Знаешь, нам даже и искать особо не нужно, — заметил он, поправляя чуть сползшую бандану с протектором. — Кисаме, когда рассказывал мне о своём разговоре с Саске, упомянул, что в команду Така входит красноволосая куноичи-сенсор, способная не только определить расстояние до врагов и их количество, но даже кто они и откуда».

«Думаешь, она Узумаки?»

«Вполне логичное предположение, на мой взгляд».

«Тогда надо сказать Кисаме, чтобы снова поговорил с Саске и убедил его нам помочь, — деловито стала рассуждать Конан. — Но только не сейчас, а немного позже — мальчику нужно дать время».

«Совершенно с тобой согласен, — отозвался Яхико. — Кстати, я возвращаюсь в Амегакуре».

«Жду тебя с нетерпением», — мысленно улыбнулась Конан.

========== Глава 15. Игра в любовь ==========

Хотя подобные предчувствия, в общем-то, посещали его довольно редко, проснувшись утром в субботу, Сасори сразу понял: день задался.

Во-первых, он впервые за долгое время по-человечески проспал целых восемь часов в противовес обычным четырём-пяти.

Во-вторых, небо за окном было до того тёмное, что не оставалось ни малейших сомнений: быть грозе, а это природное явление, большинство людей совершенно не приводившее в восторг, всегда нравилось кукловоду.

В-третьих, сегодня он намеревался как следует оторваться на пятикурсниках одновременно всех четырёх факультетов, причём рядом не будет Северуса, вечно пытавшегося своему «коллеге» развлечение испортить.

По официальной версии, Северус уехал из Хогвартса «по семейным обстоятельствам» — Сасори даже не знал, что он там придумал: мать заболела, или у бабули любимый пекинес издох, или ещё что. На самом деле профессор зелий — он же по совместительству член Ордена Феникса, шпион Дамблдора у Волан-де-Морта и шпион Волан-де-Морта у Дамблдора — отсутствовал по делам абсолютно секретным, напрямую связанным с Тёмным Лордом и выведыванием его тайных планов… В общем, Сасори уже решил для себя, что как только Северус вернётся, он пригласит его на чай, а заодно и Итачи, и они втроём мило побеседуют о командировке профессора. Без свидетелей. Но зато с Шаринганом.

«Сами-то маги уж точно нам всех подробностей не расскажут, — подумал Сасори, по привычке ероша волосы. — Ладно, это потом. Сейчас важнее разобраться с текущими делами». Подойдя к одной из полок, на которой аккуратными рядами выстроились склянки с различными зельями, он стал отбирать необходимые для занятия, как вдруг раздался короткий стук в дверь, а буквально через секунду она распахнулась, и в комнату ввалился Дейдара.

— Доброе утро, Сасори-но-Данна!..

— Выйди, закрой дверь, постучи, дождись разрешения, потом войди, — отчеканил кукловод, даже не глядя на него.

Дейдара фыркнул, но сделал, как было велено.

— Кто? — преспокойно осведомился Сасори, когда по несчастной двери с той стороны три раза с силой и однозначно демонстративно ударили кулаком.

— Подпольный морг на выезде, — донеслось из коридора. — Блин, Данна, впустите, мм!

— Можешь войти.

Дейдара быстро скользнул обратно в комнату и подошёл к напарнику, с интересом разглядывая флаконы в его руках.

— А можно?..

— Нет.

— В уголочке?..

— Нет.

— Я тихо…

— Знаю я твоё «тихо».

— Ну и ну вас, — буркнул парень, отворачиваясь.

— Ты только за этим пришёл? — осведомился Сасори, обводя задумчивым взглядом полку.

— Нет, само собой, — покачал головой Дейдара. — Хотел вам напомнить, что срок нашего пари скоро истекает, да.

— Я прекрасно это помню, — протянул Сасори.

— Может, уже сдадитесь, а? Понятно же, что вам не выиграть… Серьёзно, Данна, если признаете поражение сейчас, я вам, так и быть, прощу пятьдесят очков, мм.

— Скажи, Дейдара, было ли хоть раз такое, чтобы я отказывался от своего слова в споре?

Напарник усмехнулся.

— Что-то не припомню. Но ведь никогда не поздно попробовать.