Два мира. Том 1 (СИ) - "Lutea" - Страница 167

— Ответ прежний: нет, — отрезал Сасори. — Если это всё…

— Да что вы за человек-то такой, Сасори-но-Данна?! — воскликнул Дейдара, раздражённо на него глядя. — Сами же прекрасно знаете, зачем я здесь!

— Ничего подобного.

Дейдара взвыл.

— Соскучился я по вам! — громко, чуть ли не по слогам проговорил он. — Всё, я сказал, теперь довольны, да?

— Пожалуй, — Сасори наконец перевёл взгляд на парня. — Хотя я, кажется, уже сотню раз пытался тебе объяснить, что мы с тобой просто напарники, а не какие-нибудь там…

— …друзья, — скучающим тоном закончил за него подрывник. — Да, да, вы это говорили. Но это же не значит, что я не могу соскучиться по напарнику, мм.

— Дай угадаю, — Сасори позволил себе лёгкую улыбку, — ты хочешь сразиться, верно?

— Ага, — кивнул Дейдара. — С тех пор, как мы попали сюда, мы ведь с вами и не сражались совсем. Мне, пожалуй, этого немного не хватает.

— Хогвартс — не самое подходящее для этого место, — резонно заметил кукловод.

— Так давайте за территорией, — мигом предложил напарник. — Уж очень охота.

Сасори задумался.

— Хорошо. Давай только не сегодня, у меня много работы.

— Без проблем! — бодро кивнул Дейдара.

— Тогда…

— Понял, ухожу, — усмехнулся он. — Удачи вам сегодня с пятым курсом.

— Спасибо, Дейдара.

«И как же так получилось, — мысленно фыркнул Сасори, когда остался один, — что именно мне в напарники достался самый человечный нукенин в Акацуки? Либо судьба решила сыграть жестокую шутку, либо у Лидера был какой-то план на сей счёт».

С тех пор, как произошёл тот всплеск чакры в конце лета, Акацуки не получали никаких сигналов из своего мира. Не было понятно также и то, что всё-таки случилось с Пейном. Впрочем, кукловод подозревал, что Итачи как всегда знает больше, чем говорит: когда Сасори попробовал поднять эту тему, Учиха спокойно ответил ему, что волноваться не о чем. «Сколько же информации хранится в этой голове? — думал Сасори, выходя из комнаты и заклятием запирая дверь. — И как много её пропадёт безвозвратно, когда Итачи умрёт?..»

Миновав Большой зал, не обратив внимания на его призывно распахнутые двери и гомон десятков голосов завтракавших школьников, он стал спускаться по лестнице вниз. В подземельях Хогвартса было много помещений, однако большинство из них не использовалось на протяжении уже многих лет. Для совместного занятия целого курса Сасори подыскал просторную комнату, явно бывшую когда-то в прошлом аудиторией, но давно заброшенную. Накануне вечером он отправил туда команду домовых эльфов, и теперь, войдя в класс, нашёл его в идеальном порядке и чистоте. Как он и просил, восемь длинных рабочих парт были установлены по кругу на равном удалении друг от друга, а в центре стоял преподавательский стол. Аккуратно расставив на нём принесённые флаконы, Сасори принялся за подготовку к уроку.

Без четверти десять под дверями кабинета послышались первые голоса, вскоре переросшие в оживлённый шум, говоривший, что все студенты на месте. Поправив рукава мантии, которые закатывал, чтобы не мешали работать, Сасори махнул волшебной палочкой в сторону двери, и та медленно открылась. Шум в коридоре тут же прекратился. Затем в класс осторожно заглянула Гермиона и, дождавшись кивка преподавателя, вошла внутрь, а следом за ней и остальные пятикурсники; они выстроились перед учителем неровной шеренгой, с опаской поглядывая на странно расставленные парты.

— Все здесь? — спросил Сасори.

— Фей Данбар не будет, сэр, — отрапортовала Гермиона. — Она в больничном крыле.

— Понятно, — он сделал пометку в журнале. — Ещё отсутствующие?

— У нас все есть, профессор, — сообщил Эрни.

— И у нас, — сказала Падма.

— У нас тоже, — протянул Драко.

— Тогда начнём. В первую очередь, ваша рассадка на сегодняшнее занятие. Как вы уже могли заключить из количества парт, вы будете разделены на восемь команд. Итак, первый стол, — он указал на парту справа от двери, — девушки Пуффендуя; второй — юноши Слизерина; третий — девушки Гриффиндора; четвёртый — юноши Когтеврана; пятый — девушки Слизерина; шестой — юноши Пуффендуя; седьмой — девушки Когтеврана; восьмой — юноши Гриффиндора. Займите ваши места.

Ученики засуетились и поспешили к своим столам. Переговариваться никто не решался, но все недоумённо переглядывались.

— Итак, тема нашего занятия сегодня — приворотные зелья, — продолжил Сасори, когда студенты расселись. — Для начала, пожалуй, немного теории. Что вообще такое?..

— Кхе-кхе.

На миг прикрыв глаза (на ум невольно пришла пара весьма замысловатых ругательств, которые регулярно использовал в своей речи Хидан), Сасори повернулся к стоявшей в дверях кабинета Амбридж.

— Здравствуйте, профессор, — произнёс он. — Чем обязан?

— Я хотела спросить, получили ли вы мою записку с датой и временем инспекции вашего урока? — сладким голоском пропела Долорес.

— Нет.

— Ах, какая незадача. Должно быть, она затерялась где-то по дороге…

«Или ты, старая жаба, даже не потрудилась её отправить».

— Что ж, по вашему присутствию здесь о времени и дате инспекции догадаться нетрудно, — флегматично заметил Сасори. — Прошу вас, проходите.

Долорес, казалось, была удивлена его неожиданной сговорчивостью. Она вынула из маленькой лакированной сумочки блокнот и что-то записала в него, а затем прошла в дальний конец класса и села на один из сдвинутых туда ненужных стульев. Сасори отвернулся от неё и обвёл взглядом студентов.

— Кто ответит мне, что есть приворотное зелье?

Тут же в воздух взлетело множество рук, но первая, как всегда, была Гермиона. «Даже все почитали, какие молодцы», — мысленно усмехнулся он и кивнул девушке.

— Приворотными, или любовными, называют зелья, вызывающие у пьющего их положительные эмоции, — выдала она без запинки, — от простого расположения или симпатии до влечения.

— Верно, — Сасори стал неспешно прохаживаться по классу. — Вариаций этих снадобий существует очень много, однако эффект большинства из них весьма и весьма непродолжителен. Каков минимальный срок их действия, мистер Смит?

— Минимальный — двенадцать часов, сэр, — ответил Захария. — Но чаще встречаются на двадцать четыре.

— А максимальный, мисс Патил?

— Годы, — сказала Падма. — Однако на это способны лишь самые сильные приворотные зелья.

— Большинство любовных напитков не таят в себе особой угрозы, но вот мощные могут навредить. Почему, мистер Малфой?

— Они довольно трудоёмки в приготовлении, сэр, — серые глаза Драко внимательно следили за профессором, словно ища подвох. — От малейшей ошибки в пропорциях и порядке смешивания ингредиентов они могут превратиться в яд.

— Вы правы, — кивнул Сасори, возвращаясь к своему столу. — Кто может назвать самое сильное приворотное зелье в мире? Да, мисс Харуно?

— Амортенция.

По классу прошёл тихий шепоток, некоторые девушки, не удержавшись, захихикали.

— Именно, — подтвердил Сасори; он взял изящный хрустальный сосуд и продемонстрировал его студентам. — Каковы три главных отличительных признака Амортенции?

— Перламутровый блеск, — мигом ответила Гермиона.

— Пар поднимается по спирали, — добавил Энтони Голдстейн.

— Особенный запах, — сказал Теодор Нотт.

— Что особенного в запахе, мистер Макмиллан?

— Зелье пахнет тем, что человеку больше всего нравится, сэр, — провозгласил Эрни.

— Верно, — Сасори осторожно вынул из сосуда хрустальную пробку с притёртыми гранями и, оставив её на столе, подошёл к пуффендуйцам. — Я сейчас пронесу Амортенцию по классу, и у каждого будет возможность ощутить её аромат.

Интересно было наблюдать за реакцией учеников, вдохнувших пары Амортенции; некоторые из них лишь пожимали плечами, некоторые смущались и краснели, явно узнав для себя что-то новое. Захария поджал губы и откинулся назад на стуле, запрокинув голову и думая о своём. Сакура как-то сразу погрустнела, но всё же непроизвольно подалась вперёд и несколько раз втянула носом запах с такой болезненной жаждой, словно никак не могла им надышаться. Энтони улыбнулся с покорностью судьбе и бросил мечтательный взгляд на Падму. Наруто только пожал плечами, зато Рон, с интересом принюхавшись, состроил вдруг такое удивлённое и одновременно мучительно-задумчивое выражение лица, будто находился на экзамене, где ему ни с того ни с сего вдруг дали задание уровня ЖАБА. Тихо охнув, Хината залилась краской до корней волос и поспешила опустить глаза. Лаванда хихикнула и, толкнув в бок Парвати, что-то зашептала ей на ухо. Даже Драко перестал строить из себя величественную надменность, его лицо на миг смягчилось, став приятным и почти даже добрым.