Сила, которая защищает - Дональдсон Стивен Ридер - Страница 100

От жара, охватившего его со всех сторон, Кавенант почти потерял сознание. Ему послышался далекий вопль, но прошло некоторое время, прежде чем он осознал, что этот звук исходит из его собственной глотки. Огонь ослепил его, перед глазами полыхало алое зарево. Казалось, тело распадается на части, плоть сползает с костей.

Но он не умер – Мореход передал ему часть своей стойкости. К тому же ему показалось, что кольцо вбирало в себя часть его боли, облегчало страдания плоти.

Несмотря на то что лава была гуще глины или песка, Мореход с каждым шагом погружался все глубже и глубже. Когда они добрались до середины потока, лава покрывала его уже до бедер. И все же он решительно продолжал двигаться вперед, испытывая при этом невыносимую боль.

Кавенант заставил себя замолчать, чтобы сдержать дыхание, хотя он ощущал страдания Великана почти как свои собственные. Мысленно он пытался воззвать к своему Белому Золоту, попросить помощи для Великана, но не знал, добился ли хоть какого-то успеха. Красный свет перед глазами не позволял ничего разглядеть. Сделав еще два шага, Мореход погрузился до пояса. Ухватив Кавенанта за лодыжки, он поставил его себе на плечи. Кавенант зашатался, но сильные руки Великана сжали его ноги, точно железные скобы, помогая стоять прямо.

Еще два шага – и лава поднялась до груди Морехода. Он пытался справиться со своей болью, время от времени прерывая молчание коротким вскриком:

– Вспомни джехеринов!

Потом начался подъем.

Кавенант не видел ничего, не знал, сколько им еще осталось идти. Паря над лавой, он изо всех сил сдерживал дыхание, стараясь не вскрикивать вместе с Великаном. Мореход продолжал идти, отталкиваясь от дна своими истерзанными болью ногами, как будто ступал по воде.

Но в конце концов он остановился. Он не мог двигаться дальше.

Сделав последнее, отчаянное усилие, он сжал ноги Кавенанта и изо всех своих сил швырнул его на берег.

Пролетев сквозь пылающий воздух, Кавенант приземлился на мертвый шлак в полутора метрах от края Убийственного Жара. Пепел в какой-то степени смягчил удар. Ловя ртом воздух, он перевернулся и встал на колени. Но по-прежнему ничего не видел – слезы слепили глаза. Смахнув их онемевшими пальцами, усиленно моргая, он изо всех сил старался разглядеть, что с Мореходом.

Примерно в метре от края он увидел над поверхностью лавы лишь одну руку Великана. Пальцы то сжимались, то разжимались, словно хватая отравленный серой воздух. Потом рука исчезла – скрылась в раскаленном потоке.

«Мореход! – беззвучно воскликнул Кавенант. Ему не хватило воздуха, чтобы закричать в полный голос. – Мореход!»

Жар со всех сторон обрушился на него. И он услышал крики – это приближалась погоня.

"Прежде чем нас заметят”, – вспомнил Кавенант слова Морехода. Великан сделал все, чтобы его не заметили, чтобы Фоул не узнал о том, что он перебрался через Убийственный Жар. Больше всего ему хотелось не двигаться, остаться тут, на коленях, пока огонь и печаль не испепелят его, но он заставил себя подняться.

«Мореход! Друг мой!»

Неуклюже ступая, он повернулся спиной к лаве, точно в ней были похоронены все его жертвы, и двинулся во тьму.

Вскоре он перевалил через невысокий бесплодный гребень и упал на дно лощины. Усталость мгновенно одолела его, и он провалился в сон, такой же мрачный, – лишенный солнечного света, как мир вокруг.

Глава 19

Риджик Тоум

Кавенант проснулся с едким вкусом серы во рту и с болью в сердце. В первый момент он не мог сообразить, где находится; не понимал, почему лежит на голой земле, откуда у него в горле такой отвратительный вкус, почему над ним небо, лишенное солнца; не мог вспомнить, почему остался один. Но спустя некоторое время он почувствовал запах пота и болезни, пробивающийся сквозь серный смрад. “Пот, – пробормотал он. – Проказа”. Он вспомнил.

С трудом сев, он прислонился спиной к склону и попытался оценить ситуацию.

Обрывки мыслей проносились в мозгу, измученном усталостью и страданием. Он знал, что ослаб от голода. “Все правильно, – сказал он себе. – Так и должно быть”. Его ноги были изранены, покрыты порезами, а рана на лбу болела так сильно, словно ему в череп всадили копье. “Все правильно, – кивнул он, – так и должно быть”. Но кожа у него хоть и пересохла, однако не обгорела, задубевшая от глины одежда тоже. Некоторое время он сидел без движения, пытаясь понять, каким образом ему удалось уцелеть.

Должно быть. Мореход спас его от жара, призвав на помощь свой дар покорять течение – не зря только Великаны умели управлять лодками, сделанными из золотня. Он склонил голову, вспомнив о доблести Морехода, не зная, как сможет продолжить начатое без помощи своего удивительного друга.

И все же он не уронил ни одной слезинки, вспомнив о Великане; казалось, у него не осталось больше слез. Он был прокаженный, а радость или печаль – не их удел. “Никаких чувств”, – решительно сказал он себе. То, что произошло около Колосса, заставило его пережить чувства, которые были не для него. Теперь он вновь ощутил, что в душе все оцепенело. Он вернулся к началу. “Нечего замахиваться на то, что выше твоих возможностей”, – напомнил он себе.

Но дело еще не было закончено. Его нужно было продолжить, встретиться с Презирающим лицом к лицу – довести до конца, если это возможно, выполнение той задачи, которая привела его сюда. От еще не был свободен от своих обязательств перед Страной. Лорд Фоул жаждал заполучить Белое Золото; к хорошему или к дурному, с этим делом должно быть покончено.

Он мог делать это как Баннор – бесстрастно и хладнокровно – или как Мореход – пылко, с полной самоотдачей, – мог сражаться или уклоняться от сражений, мог действовать и так и эдак – это не играло роли. Главное, у него имелась тысяча причин, которые толкали его к встрече с Презирающим. В воспоминаниях перед ним вставали образы всех его жертв, и они не позволяли забыть о том, что ему открыта лишь одна дорога.

И эта дорога должна была привести его к победе над Злом.

Только поражение Лорда Фоула придало бы смысл смерти всех тех, кто погиб во имя этой победы; и только оно одно позволило бы ему самому уцелеть, остаться тем, кто он есть. А кто он есть?

Томас Кавенант, Неверящий. Прокаженный.

Он внимательно вгляделся в свое кольцо. Оно болталось на похудевшем пальце – тусклое, лишь слабо отсвечивающее серебром, непокорное. Тяжело вздохнув, он заставил себя встать.

Удивительно, что после гибели Морехода он все еще оставался в Стране, но это его мало беспокоило. Возможно, дело было в разрушении Закона Смерти – после того как это произошло. Презирающий мог оказаться способным сделать что угодно. Теперь, когда Лорд Фоул забрал себе такую власть над Землей, все ее законы были искажены.

Он направился к дальней стороне лощины. Ничем не обремененный – ни припасами, ни планами, – он мог начать в любой момент и двигаться в любом направлении. Важно было не откладывать – всякое промедление грозило тем, что он полностью обессилеет.

Взобравшись на гребень невысокого холма, он оглянулся И тут впервые увидел Ясли Фоула.

Крепость стояла примерно в половине лиги от него; между ней и Кавенантом расстилалось ровное пространство, усыпанное песком и камнями, такое мертвое и безнадежно унылое, как будто здесь никогда никто не жил. То, что он стоял на холме, создавало определенное преимущество, позволяющее хорошо разглядеть весь мыс Риджик Тоум, в дальнем конце которого и находился Дом Фоула. С другой стороны от Кавенанта был крутой обрыв; он слышал шум волн, бьющихся о скалы, и видел вдали темное, зеленовато-серое море.

Но он почти не обратил внимания на ландшафт – взгляд его приковали Ясли. Он уже слышал, что большая часть крепости Лорда Фоула находится под землей, и сейчас убеждался в правдивости этих слов. Мыс заканчивался высокой скалой, где и находились Ясли. Две дозорные башни, такие высокие и тонкие, что они скорее походили на минареты, возносились вверх примерно на несколько десятков метров, а между ними на уровне земли виден был темный провал единственного входа. Больше никаких признаков пребывания тут Презирающего Кавенант не увидел. Из верхних окон сторожевых башен отлично просматривались весь мыс, Убийственный Жар и даже большая часть Раздробленных Холмов, но все остальное – пещеры, склады, бараки, собственные апартаменты Фоула, в том числе и тронный зал – все это находилось под землей, в скале. Проникнуть туда можно было через единственный вход или через подземные туннели под Раздробленными Холмами.