Пропавший линкор - Вильямс Роберт Мур - Страница 162

Исчез так быстро, что человеческий глаз не мог уловить, куда он девался, исчез отсюда, возможно, перейдя в иное пространство, а может, просто превратившись из материального объекта в нечто, неуловимое человеком.

Кеннеди показалось, что он заметил, как по всему телу Доука вспыхнули сверкающие точки. Это было все равно как тонущая лягушка, отчаянно высовывая голову из воды, сделала последний глоток воздуха и навечно погрузилась под воду. Лягушки не стало. И Доук исчез. Больше перед дверями купола Трайора не было ничего, кроме шара синего тумана.

— Ах! — выдохнул один из людей Доука.

Затем они помчались, как сумасшедшие, и все время оглядывались на бегу, чтобы посмотреть, не гонится ли за ними шар. Но шар остался висеть перед дверным проемом. Шаги бегущих растворились в тиши марсианской ночи.

— Заходи, — шепнул Трайор Кеннеди. — Входи, друг.

Кеннеди вошел в купол. Шар плыл в воздухе перед ним и снова занял позицию чуть выше круга сидящих на корточках марсиан.

— Трайор? — хрипло проговорил Кеннеди.

— Ничего не говори, — ответил Трайор. — Просто слушай.

Лица марсиан стали сосредоточенными, семь пар глаз уставились на шар. В комнате настала тишина, которая становилась все глубже и глубже. И вдруг в этой тишине раздался щелчок отпирающейся двери.

— Что это? — прошептал Кеннеди.

Где-то заплакал ребенок. Его пытался успокоить мужчина, сквозь рыдания слышались его слова:

— Где этот человек?

— Был здесь минуту назад, — ответил детский голос. — А вы полицейский?

— Я — полицейский, — сказал мужчина.

Из горла Кеннеди вырвался дикий вопль:

— Джоан… Джоанни… Я здесь, Джоан! Джоан, с тобой все в порядке?

— Папа! — раздался радостный голос девочки. — Все нормально, папа! Где ты? Я слышу тебя, но не могу увидеть!

И снова раздался мужской голос:

— Ну-ну, девочка. Твоего папы здесь нет. Он на Марсе. Но я здесь, и все будет в порядке. Ни о чем не волнуйся. Я позабочусь о тебе.

Это был грубый, но успокаивающий голос, доброжелательный, хотя и изумленный.

— Но папа здесь, — запротестовала девочка. — Я же слышала его. Папа!

— Иди с полицейским, Джоанни, — как можно мягче сказал Кеннеди. — Иди с полицейским. Я прилечу с ближайшим кораблем. А сейчас просто иди с ним.

— Что это, черт побери? — изумленно выкрикнул полицейский. — Кто вы? Где вы находитесь?

Синий шар исчез. Канул в небытие, уплыл в никуда. И голос полицейского смолк. Сидящие на корточках марсиане расслабились. Их лица перестали быть сосредоточенными. Тайор улыбнулся.

— Это была моя девочка, — прошептал Кеннеди. — Я слышал ее.

Трайор махнул рукой туда, где только что был синий туман.

— Через это мы можем дотянуться до любой точки пространства, — сказал он.

— Я так и знал, что у вас где-то есть машины, — вздохнул Кеннеди.

Он понятия не имел, как эта севшая на корточки группа марсиан связалась с теми, кто управлял машинами, или как они перевели свои желания в конкретные действия напрямую через пространство. Но теперь это было не так уж важно. Потом он сможет научиться этому сам.

Трайор покачал головой.

— Нет никаких машин, — улыбаясь, сказал он. — Это здесь. — Он дотронулся до лба и попытался подобрать нужные слова. — То, чего у вас еще нет… Фрагмент ткани… лепесток… — Его слова неуверенно падали в тишину. — И вот через этот лепесток мы дотягиваемся до предметов… и изменяем их, как надо… Как это сказать?.. Как объяснить?..

Наступила полная тишина.

— Такая досада, — прошептал Кеннеди.

Какая-то мозговая ткань, какой-то отдел мозга — лепесток, как назвал его Трайор, — и был их универсальной машиной. Не было ни вращающихся генераторов, ни рычащих атомных механизмов. Ни колес, ни винтиков, ни рычагов. Только прямое управление движениями атомов для решения проблем. Силой мысли…

— Но как вы развили эту способность? — спросил Кеннеди.

Трайор знал на это ответ. Он попытался объяснить. Давным-давно перестали образовываться облака и наполнять водохранилища дождевой водой, и зеленеющие поля превратились в безжизненную пустыню, а марсиане оказались под угрозой смерти и полного вымирания, вот тогда появился мутант с дополнительным отделом-лепестком мозга.

— Мы — его сыновья, — улыбаясь, сказал Трайор.

Снаружи была яркозвездная марсианская ночь. Кеннеди глядел в небо и пытался обдумать то, что узнал. С помощью дополнительного отдела мозга марсиане открыли тайну Рая.

Эту тайну род человеческий едва ли когда-нибудь сумеет изучить, и уж тем более почти наверняка не сможет повторить. Уродство, насмешка природы, мутация. И вероятность, что природа когда-нибудь продублирует эту мутацию, была как единица к десяти в десятимиллионной степени.

На мгновение Кеннеди стало грустно, но тут же печаль его прошла.

Он распрямил плечи. У каждой расы своя судьба. И то, что марсиане получили как дар богов, люди должны будут создать своими мозолистыми руками.

Это ему, как и всему Человечеству, неустанно звучали боевые трубы, призывая на ратные, а главное, трудовые подвиги.

КОГДА НАЧИНАЮТСЯ НЕПРИЯТНОСТИ

I

Чтобы прожить на Марсе целых пять лет и остаться в живых, у вас должно быть чутье на неприятности. Вам необходимо уметь улавливать их запах до того, как они произойдут, чуять его отголоски в сухом ветре, вечно дующем в красных пустынях, замечать в шевелящихся закатных тенях. Иначе вам не выжить на Марсе даже пяти месяцев, неговоря уж о пяти годах. Или пяти дней, если вы окажетесь в неправильном месте.

Бойд Ларкин прожил на Марсе целых семь лет, в самом неправильном из всех неправильных мест на красной планете, в городе Судэл. Никакой другой земной торговец не рискнул бы даже появиться здесь. Учитывая особенности марсианской таможни, немногие из торговцев вообще прилетали на Марс.

Город Судэл был известен по нескольким причинам. В каком-то смысле это был священный город Марса. Здесь было найдено несколько последних давнишних научных открытий, которые когда-то сделала эта раса и о которых забыла за последние века тяжелой борьбы за жизнь. Здесь был также правитель но имени Мэловер, который, с точки зрения марсианских законов и обычаев, являлся ужасным деспотом. Одной лишь репутации этого Мэловера было достаточно, чтобы большинство торговцев держались подальше от Судэла.

Одного этого было достаточно, чтобы привести сюда Бойда Ларкина.

Он стоял у задней двери своего магазинчика — когда-то это было крыло храма — на закате дня, ощущая в себе какое-то смутное беспокойство, предчувствие неприятностей. Взгляд его пробежался по городу в поисках того, что пробудило в нем это беспокойство. Остроконечные крыши зданий мирно сияли в лучах заходящего солнца. Ларкину всегда казалось странным, что в этом мире без дождей строили остроконечные крыши, но он понимал, что эти крыши — реликвии давно ушедших столетий, когда на Марсе в изобилии лили дожди.

За городом тянулась пустыня с сетью каналов и скудными зелеными участками, вызывающими жалость, потому что теперь, насколько мог видеть глаз, обрабатывалось лишь несколько крохотных участков.

Пустыня распространялась не в результате отсутствия воды или истощения почвы. Почва по-прежнему была способна выращивать пышную растительность. Но само зерно, хотя и прорастало, но было уже неспособным давать урожай, а в самых лучших почвах Марса были практически исчерпаны полезные ископаемые.

Без полезных же ископаемых зерно не могло созревать.

Ветерок, дующий из красной пустыни, был тихим и мирным, без малейших признаков опасности. В пустыне не завывали дьявольские собаки и не скрежетали крылья орды саранчи, летящей, чтобы сожрать и без того скудный урожай.

Но тогда где был источник опасности?

Мэловер начал в нем сомневаться? Он раздумывал, какую бы проверку устроить в следующий раз? При мысли об этом торговец вздрогнул, словно ветерок из пустыни внезапно принес пронзительный холод. Нет, едва ли это могло быть источником неприятностей, приближение которых он ощущал. Ларкин не был телепатом, он не мог ни читать мысли марсиан, ни передавать им свои.