Безумное притяжение (СИ) - Караюз Алина - Страница 55

А теперь Северин снова переживал весь тот спектр эмоций, бурливший в нем в тот момент.

Достав новенький телефон, набрал Рома. Тот откликнулся после второго гудка:

— Альфа, случилось что?

— Зайди в офис, нужно поговорить.

Через пятнадцать минут они уже вдвоем разглядывали бумаги.

— Получается, девочка родилась не в Украине. Республика Коми. Родители работали в заповеднике на лосеферме.

— Интересно… Мать из местных лугару?

— Скорее всего. Там есть несколько поселений. Живут обособлено, с людьми контактируют мало, предпочитают уединение. В отличие от нас, ни с каким бизнесом не связаны. Занимаются в основном заповедником, некоторые держат зверофермы. А отец, судя по всему, из Запорожья. Человек. Думаю, они уехали оттуда сразу, как только поняли, что она омега. Хотелось бы знать, что с ними потом случилось.

— Кажется, девочка что-то упоминала об их гибели. Но подробностей не называла.

— Это тоже нужно узнать. Но осторожно, не хочу давить на нее. Видимо, придется тебе все-таки ехать туда и самому все разузнать.

— Как скажете, альфа.

— В общем так, — закончив изучение досье, Северин откинулся на спинку кресла, — после охоты отправишься в Запорожье. Это даже не обсуждается.

Неожиданно какое-то смутное ощущение заставило его замолчать. Ощущение надвигающейся опасности.

Все чувства моментально обострились, шерстинки на спине стали дыбом, на руках вспыхнули искры — предвестницы оборота.

— Что происходит? — Ром подался вперед, впиваясь взглядом в лицо своего альфы.

— Мира. С ней что-то не так.

Сорвавшись с места так, что кресло отлетело в сторону, Северин выскочил из кабинета. Навстречу ему по коридору шла Анна. Он даже не заметил ее. Промчался мимо, едва не задев плечом, толкнул входные двери, вылетел на улицу. Замер, жадно вдыхая вечерний воздух. На улице было уже темно.

Сколько же времени он провел в офисе? Несколько часов? Чем все это время была занята Мира? Сидела одна в чужом доме… В доме, где ее так неприветливо приняли, хотя обещали защиту.

— Альфа, у нас проблемы? — Ром, как всегда, поспешил вслед за ним.

— Мира, — воздух с хрипом вырывался из его рта. — Ей нужна моя помощь.

Как он учуял ее состояние? Почему? Не было времени ломать голову над этим вопросом. Его девочке нужна была помощь. Немедля!

Случайные прохожие шарахались в стороны от высокого широкоплечего мужчины, который бежал по улице, будто подросток, наплевав на чужие взгляды. Жители Гервазы останавливались, узнав своего альфу, обменивались недоуменными взглядами. Куда это он? Но спросить его самого не решались, уж слишком страшным было выражение на его лице. Выражение отчаянной решимости.

Наконец, он рванул дверь своего дома, влетел в коридор.

— Мира!!! — его крик сотряс стены, ударился о них и повис камнем в напряженной тишине.

Где-то раздавались едва слышные голоса. Музыка. Это работал телевизор.

А еще все его тело буквально содрогнулось от ощущения боли. Выматывающей, вытягивающей жилы, ломающей кости. И безмолвного крика.

Это был крик волчицы, той самой, что сидела, замурованная, в подсознании Мирославы. И сейчас она призывала на помощь.

Он нашел ее в зале. Маленькую, беспомощную, сжавшуюся в комок и тихо подвывающую. Оборот шел полным ходом, но человеческих сил не хватало, чтобы полностью пройти перерождение. Трансформация вытягивала слишком много энергии. Но достаточно было только одного взгляда, чтобы понять: остановить запущенный процесс уже невозможно. Это все, конец, она умрет, так и не обратившись до конца.

Умрет, если он сейчас же что-то не сделает!

Взвыв, будто раненый зверь, Северин схватил ее на руки. Мирослава дрожала, все ее изломанное тело покрывали клочки редкой шерсти, голова и лицо представляли собой ужасающую смесь волчьих и человеческих черт. Челюсть выдвинулась, заострилась, прорезались звериные клыки. Грудь то вздымалась, то опадала, легкие с трудом гнали воздух, но в подернутых туманом глазах светился человеческий рассудок. Боль. Отчаяние. Надежда. И радость. Робкая радость от того, что он пришел.

Много позже Северин пытался понять, что же им тогда двигало? Разум? Инстинкты? Или это так подействовал ее взгляд? Он не мог понять. Но уже через секунду его собственные клыки выдвинулись, руки, превращаясь в волчьи лапы, зафиксировали девушку, не позволяя ей дергаться, и он с утробным рыком впился ей в шею. В то местечко возле ключицы, от которого так сладостно пахло и которое так манило его все это время.

Замер, погружая клыки в ее плоть. Содрогнулся всем телом, как только первая капля крови попала ему на язык. Выгнулся, чувствуя, как ослепительное пламя затуманивает рассудок, отключает все мысли, выпуская на волю древнейший инстинкт.

Моя! МОЯ!!! Только моя! — билось в такт его сердцу, в такт толчкам ее крови, наполнявшим его рот.

С этим невозможно было поспорить. Да и стоило ли?

Зверь вырвался на свободу, круша преграды, так усердно возводимые человеком. Что ему людская мораль, что людские законы? Он живет по своим. Он нашел свою самку и пометил ее.

ГЛАВА 25

Мира очнулась глубокой ночью в своей кровати. Открыла глаза, вгляделась в кромешную тьму.

Нет, не кромешную. Рядом с кроватью на тумбочке горел тусклый ночник.

Девушка потянулась, ощущая необычайную легкость во всем теле. Каждая мышца, каждая жилка словно пели, рвались вперед, требовали движения. Захотелось откинуть одеяло, вскочить на ноги и сделать по комнате несколько танцевальных па… Что это с ней?

Слабое жжение в районе ключицы заставило недоуменно нахмуриться. Она коснулась пальцами места дискомфорта, нажала. Оно отозвалось тупой болью. Будто застарелый синяк.

Ударилась? Надо бы пойти посмотреть.

Свесила ноги с кровати, собираясь встать — и замерла. Воспоминания нахлынули горячей волной, поднимая дыбом все волоски.

Северин. Он пришел! Он был здесь, с ней, помогал, когда ей было так больно, что она готова была лезть на стенку. Он унял эту боль, дал силы.

А потом? Что было потом? Почему она не помнит, как оказалась в своей постели и почему в таком виде?

Мирослава с недоумением глянула на серую футболку, в которую была одета. Футболка явно принадлежала Севу. Чистая, пахнущая свежестью, но при этом носящая на себе едва ощутимый аромат альфы. Он ее переодел?

Задохнувшись от стыда и волнения, стиснула ноги. О, нет, трусики, вроде, на месте… Или это не те трусики?