Бюджетный отдых (СИ) - Ларина Оксана - Страница 26

- Я поплакала немножко у ресепшен, узнала, что вы моложе меня на целых 14 лет, и решила, что мы с вами найдём общий язык, - тарахтела она, - Я с молодёжью всегда нахожу общий язык.

- А плакать-то зачем надо было? - не сдержалась я.

- Вы так негостеприимно меня встретили, так негостеприимно... Даже не поздоровались. Но потом я решила, что вы спали и не ждали меня...

Ответов не требовалось. Создавалось впечатление, что она разговаривает сама с собой, перемежая русские слова французскими. Или - ещё какими. Я не сильна во французском.

Мозг мой работал: вопросов с каждой секундой становилось всё больше. На 62 года она совсем не выглядела. Высокая, красивая, умная... Странная... Плакала два часа и пошла селиться к болезной тётке, то есть - ко мне. Надо добавить, что угрозы я от неё не чувствовала. Мне было её жаль почему-то. Мне всегда всех жаль: сильных - за силу, слабых - за слабость...

Чемодан её был замотан плёнкой. Она прилетела: рассказывала про самолёт и попутчиков...

Во время её рассказа я наблюдала за ней - она начинала мне нравиться.

Я поняла, почему она вызывает у меня симпатию - она похожа на мою крёстную, мамину сестру. Крёстная была очень красивой женщиной. Чересчур красивой для послевоенных лет. Мой отец был фартовым парнем - эдакий «свободный художник». Таким нравятся красивые женщины. А крёстной не нравились «свободные художники». Зато моя мама была от него без ума.

Мама была большая модница, и такая же - большой ребёнок. От маминой безумной влюблённости в папу - который в свою очередь был страстно влюблён в мою крёстную - родилась я. И выросла похожей, как ни странно, и на папу, и на крёстную. Представляете, как бывает! Жалко, что папа этого не увидел...

Когда я увидела такое сходство «подселёнки» с крёстной, то у меня защемило в груди...

А ещё, Инна была жуткая неумёха! У неё всё валилось из рук, она ничего не могла найти и только тарахтела на своём французском.

Я решила зарыть приготовленный на случай «топор войны» и принялась ей помогать. Плёнку на чемодане, который она пыталась освободить, я мгновенно вспорола открывалкой для бутылок.

- Оксаночка, вы, наверное, машину водите? - услышала я ещё один достаточно странный вопрос

- Вожу.

- А я ничего не умею. Папа умер, и я - как без рук. А какой был у меня папа! Он работал в военной разведке, но давно вышел в отставку.

«Мой папа был кавалером армии Будённого!», - вспомнила я слова Раисы Захаровны  из фильма Меньшова.

- Вы знаете, я так испугалась, когда увидела в каких условиях и с кем мне предстоит жить... - откровенничала Инна.

«Станиславский, всё-таки, хорош!», - злорадно подумала я. - «Так на это и расчёт был!».

- Я вас, честно говоря, не ждала. И попыталась сделать всё, чтобы вы ко мне не вселились, - огорошила свою я Инну.

- Да? - искренне удивилась она. - Я возьму это на вооружение и сделаю так же, если ко мне захотят подселить кого-то после вас.

«И зачем она въехала, если так не хотела?», - спросила сама себя, пока Инна носилась по комнате туда-сюда и каждый свой шаг комментировала на французском.

В конце концов она немного угомонилась и сообщила мне:

- Когда меня будут спрашивать про отдых, то я буду отвечать, что самыми лучшими в нём были: вид на море из окна и соседка в номере.

- А зачем вы в Анапу-то прилетели, если только перелёт стоит 16 тысяч? Да ещё и в санаторий поселились? С такими деньгами и во Франции можно было пожить пару недель. Учитывая, что вы там 30 лет живёте? - задала я вполне резонный вопрос.

Она стала что-то рассказывать про больную маму, про нехватку денег и про операцию, шрамы от которой нужно заживлять только в море.

- Именно в Анапе? Налили бы себе тазик с морской солью и посадили бы в него свой зад, - добавила я.

Мы смеялись, а солнце, между тем, уже почти село. Пора было искупаться.

Я налила баклажку воды ополоснуться, взяла собранную сумку и пошла на «Высокий берег». Именно на его пляже плескались волны под нашими окнами. А странная соседка отправилась на поиски санаторского пляжа, не внемля моим советам оставить эту пустую затею.

- Санаторские пляжи - это не те пляжи, что были при ВЦСПС. Сейчас там просто зонтики особого цвета, а пляж - весь общий, - убеждала я Инну.

Она в ответ погрозила мне пальчиком, мол: «Я лучше знаю... Там есть тайный ход, который выходит прямиком в туннель под Ла-Маншем...».

«Ну, иди и  ищи!», - подумала я, и мы разошлись в разные стороны...

Плавала я без обычного удовольствия. Как будто принимала приписанные врачом процедуры. К тому же долгое плавание в морской воде тоже было под запретом.

Я вышла на берег, села на деревянный топчан и долго смотрела на воду. Люди потихонечку расходились - остались только странные любители ночного моря.

Я легла на спину.

Луна отражалась в чёрной воде, и мерные волны, перекатываясь по лунной дорожке, теребили это серебро. Оно лопалось то там, то здесь, и казалось, что из этих чёрных трещинок вылетают покружить над городом ночные летучие рыбы.

Вдалеке шёл паром с огнями. Далеко-далеко...

Как же хорошо просто лежать вот так и слушать тихий шорох прибрежных волн...

Я подложила руку под голову и продолжала смотреть вдаль.

Прибежала береговая собака и стала таращить на меня свои жалкие глаза. Дать ей было нечего. А может быть, ей и не надо было ничего? Может, она остановилась посмотреть, как выглядит любительница ночного моря? Или хотела предложить мне ночлег?

Мы всегда норовим впихнуть что-то бездомным животным... А может, им это совсем не надо? Возможно, они хотят дать нам совет или просто помолчать рядом. Или - поговорить? А люди сразу норовят всунуть им что-то в рот, думая, что они вечно голодные. А что остаётся делать собаке? Конечно, она съест вкусняшку. Съест. Подумает: «Какой же ты бестолковый - человек...», - и побежит себе дальше.

В номер идти не хотелось. Там - мадам «Ферпипи» . Так прозвала я соседку за то, что она всякий раз, чтобы пойти в туалет, начинала сучить ножками, а ручками делать движения, как скачут зайки под новогодней ёлкой, приговаривая: «Оксаночка! Я - ферпипи...».

Больше она не напоминала мне крёстную. Чувство какой-то неразрешимой тайны - странной, а может быть, и страшной? - не покидало меня.

Но спать на лежаке мне не хотелось...

В номере было пусто, и я обрадовалась такому стечению обстоятельств.