Джек на Луне (СИ) - Русуберг Татьяна - Страница 10

- Не дам!

- А я говорю, лучше отдавай по-хорошему!

Еще один рывок, и выношенная ткань не выдержала. С громким треском шорты порвались пополам. Я улетел с одной штаниной под стол, а мама запричитала плачущим голосом:

- Ай! Смотри, что ты наделал! Я ноготь из-за тебя сломала!

Желтый ужас из Парижа шлепнулся на пол рядом со мной:

- Вот, надень это. И футболку поприличней. Твою порнографию я выбрасываю.

- Кто тут говорил о порнографии? – тетя Люся возникла из дверей своей спальни, кутаясь в халат. Она давно сидела на пенсии по инвалидности, так что наши с мамой перепалки были в ее жизни одним из немногих развлечений. Наверное, когда мы съедем, она совсем заскучает.

- Да вот, понимаешь, переезжаем в кои-то веки в приличный район, - жаловалась мама, роясь в заранее упакованной сумке в поиске ножниц. – Соседи у нас врачи, преподаватели, банкиры. С некоторыми я уже познакомилась – чудесные люди. А мое чудовище снова собралось вырядиться, как беспризорник с Ленинградского вокзала. И ладно бы, надеть было нечего, а то... – и понеслось.

Под шумок я тихонько проверил карман шортов под столом. Фух, на этот раз пронесло. Косяк остался именно в моей половинке. На радостях я вылез на свет и попер в ванную, прикрываясь новыми джинсами. Все-таки хоть живем мы по-семейному, а в одних труселях перед тетей Люсей я разгуливать не привык.

Себастиан позвонил в дверь ровно в десять. Свежевыбритый, сияющий улыбкой и белоснежной футболкой, сменившей рубашку с галстуком по случаю отпуска. Мама с тетей Люсей расцеловались и всплакнули друг у друга на плече.

- Ты приезжай к нам обязательно, - всхлипывала ма в бумажный платочек. – Дом большой, места для всех хватит. Даже пожить у нас можешь, если хочешь, Себастиан не против.

Отчим кивал, по-прежнему улыбаясь, хотя не понимал, конечно, ни шиша.

- Я сумки вниз отнесу, - буркнул я и поволок наши пожитки вниз по лестнице. Терпеть не могу женских слез.

Всю дорогу до Брюрупа ма щебетала о том, какая меня ждет замечательная комната с видом на озеро, и какая расчудесная моя новая школа. Я сидел молча, стиснутый непривычно узкими джинсами, на которых, казалось, появлялись пятна, стоило на них посмотреть. Себастиан, периодически поглядывавший на меня в зеркальце заднего вида, наконец не выдержал:

- Джек, ты чего такой угрюмый?

- А ты вот ее спроси, - перевел я стрелку и уставился в окно. Мы уже съехали со скоростного шоссе, и дорога углубилась в лес, ныряя с одного холма на другой, так что в животе то и дело прохладно потягивало, как это бывает, когда сильно раскачаешься на качелях. Между деревьями, курчавившимися зеленью раннего лета, то и дело проблескивали синие оконца воды – знаменитые озера.

Себастиан спросил, и ма принялась объяснять, то и дело спотыкаясь в датском:

- Он злой, потому что я выбросила его одежду.

- Выбросила? – удивленно повторил отчим. Наверное, думал, что неправильно понял.

- Ну да. Она старая была. С дырками. Некрасивая. Линялая, - последнее слово ма сказала по-русски и повернулась ко мне, блестя темными очками. – Жень, как будет по-датски «линялая»?

Я пожал плечами:

- Забыл, - а сам думаю злорадно: ей надо, пусть сама и объясняет, как хочет.

- Я так понимаю, Джек не хотел, чтобы ты выбрасывала? – уточнил Себастиан, косясь в зеркало на мой ботанский прикид.

- Нет, конечно, - ма раздраженно взмахнула руками. – Ему нравится одеваться, как... Жень, как сказать «бомж»?

Я изобразил глухонемого.

- Как бездомный, - справилась с языковым барьером мать.

- А тебе не кажется, что мальчик имеет право самому решать, что ему носить, а что нет? – отчим мягко положил руку на мамино бедро. – Может, то, что ты ему купила, просто не в его стиле? Ты же знаешь эту молодежь, - и он незаметно подмигнул мне в зеркальце.

- Стиль?! – ма хмыкнула скептически, но по ее голосу я понял, что она уже улыбается. – Нет, это не стиль. Это лень и... Жень, как по-датски разгильдяйс... – Себастиан наклонился и накрыл ее рот поцелуем.

Я поспешно отвернулся. Мы ехали по мосту над какой-то рекой, в неподвижной воде которой отражались зеленые острова и бурые тушки уток, застывших, будто чучельные. Мама рассмеялась незнакомым грудным смехом, а отчим сказал весело:

- Хватит дуться, Джек. Хочешь, завтра отправимся с тобой по магазинам? Купим только то, что сам выберешь. Как тебе такой вариант, а?

Я буркнул что-то согласно-невразумительное, нашарил в тесном кармане «таблетки» и воткнул их в уши. Выбрал в плей-листе Ника и Джея.

- На ступеньках сидят четверо мужчин,

Пустые взгляды, героин.

Город растет, отбрасывает тень.

Он твою жизнь разобьет в хрень.

Откуда оно берется и где кончается?

То, что ты видишь на пути вверх,

На пути вниз тоже встречается.

Смогу ли я сделать все лучше,

Когда приду сюда вновь?

Скажи, поставили ли мы достаточно

На любовь?

Дом Себастиана действительно оказался на берегу озера. Городок Брюруп раскинулся на другой стороне, отражаясь в спокойной воде белой башенкой церкви и зданием школы, примыкающей прямо к песчаному пляжу. Вот бы пацаны увидели это безобразие! Да они бы от зависти кипятком ссали! Пока я возбужденно дышал, приклеившись к окну, мы прошуршали шинами по подъездной аллее и встали на усыпанной гравием парковке под какими-то буками. Я застыл на сиденье, не в силах поверить своим глазам. Вместо виллы из красного кирпича, вроде Микелевой, на меня смотрел длинным рядом окон дом из темного камня, двухэтажный, увитый с одной стороны чем-то зеленым и вьющимся. Апофеозом стала башенка, торчащая над островерхой крышей, кое-где покрытой мхом.

- Вау, - выдохнул я, не смея поверить, что мы приехали по адресу.

- Нравится? – усмехнулся отчим. – Ну, вылезай. Пойдем осматривать владения.

Ухватив рюкзак за одну лямку, я захрустел гравием к парадному входу. В просторной прихожей с огромным зеркалом я сковырнул с пяток кеды и зашарил взглядом в поисках тапок. Таковых не находилось.

- Ты так проходи. Тут чисто, и пол теплый, - пояснила мама, поняв мое замешательство.

Я послушно потопал за ней следом, чувствуя на себе беспокойный взгляд Себастиана. Будто кошку на порог нового дома запускает, ей-богу. Зайдет или убежит?

Из прихожей мы попали на огромную кухню. Я сначала даже не понял, что это кухня. Плиты нету, просто стоит посреди комнаты черный зеркальный куб – то ли стол, то ли тумба. Ни холодильника тебе, ни шкафов-буфетов. А дальше сразу гостиная с белыми диванами, на которые и присесть-то страшно, и стеклянные двери во всю стену – а за ними оно. Черное там, где на него бросают проткнутые камышом тени деревья, и ярко-синее под солнцем, перечеркнутое инверсионными стрелками чаек, снующих между облачными армадами лебедей.

Озеро счастья.

Грязь

- А вот и твоя комната! – ма с заговорческим видом толкнула одну из дверей на втором этаже.

Если честно, я немного надеялся, что моя спальня окажется в башне – я бы себе там свил вампирское гнездо, а матери на кухню посылал бы сов с сообщениями, как Поттер. А еще лучше – летучих мышей. Вместо этого мне досталось выкрашенное в прозаический белый цвет помещение: такое огромное, что в пору дискач устраивать, зато с видом на озеро – тут ма не соврала. Себастиан нервно дышал мне в затылок, так что я поспешно шагнул через порог и объявил:

- Просто фантастика.

Мебели внутри было – две палки и перекладина. Это называется датский дизайн. Принцип у него такой – чем меньше палок, тем дерьмо дороже. Справа приткнулась полуторная кровать с высоким матрасом. У большого окна, заливавшего всю эту больничную белизну ярким светом, ютился стеклянный стол на тонких ножках и крутящийся стул, для разнообразия – черный. Над столом висела длинная черная же панель – вроде как вертушка для сидюков. Рядом была прихлопнута пара полок; на одной затерялась одинокая, зато здоровенная книга.