Рожденная жить - Соврикова Ольга - Страница 34

— Девушку привязывали за руки и избивали кнутом, но это были небольшие повреждения. Затем ее насиловали, потом порезали очень тонким небольшим стилетом лицо и грудь. Причем старались причинить боль, а не убить. Мучили почти сутки. Умерла она от глубокого пореза в области шеи, видно, убийца не смог сдержать удар.

Продолжила Нел:

— В комнате кроме убийцы было еще два человека, сам убийца богатый человек, а его помощники простолюдины. Остались следы обуви: одна пара очень дорогих сапог, выполненных на заказ, и два от простой обуви. Судя по ним, все трое были мужчинами, причем дорогие сапоги более маленького размера. Помещением пользовались неоднократно и хорошо убирали. В этот раз не успели, видимо, суматоха, начавшаяся в борделе, их спугнула. Девушка потеряла много крови, при этом половина уже давно свернулась, а половина только начала. Значит, мучили долго.

Далее высказалась я:

— Один из простолюдинов очень сильный и очень высокий, все время задевал паутину на потолке, у убийцы на правой руке четыре кольца, в кровавом отпечатке явно видны ободки, и кровь на них должна остаться. Дверь я нашла, открывается нажатием на выступающий камень у пола. Жак, возьми трех стражников и пройди с ними по проходу. Посмотрите, куда ведет. Возвращайтесь по улице, изнутри я дверь заблокирую. Теодор, поднимитесь наверх и сделайте все, чтобы временно блокировать помещение. Никто не должен догадаться, что мы остались в подвальной комнате вдвоем с Нел, и уж тем более о том, что здесь применялась магия некромантов. Следы за собой я уберу.

Жак вернулся вместе со стражниками и вошел в потайной проход. Мы заблокировали дверь, и из комнаты вышел Теодор. Когда мы с Нел приблизились к столу, на котором лежала девушка, слезы текли у нас по щекам, но, почувствовав применяемую наверху магию, маскирующую нас, поняли, что времени мало, а значит, нужно работать.

Сосредоточившись, вспомнила все, чему меня учили, я попросила душу девушки вернуться и ответить на несколько вопросов. Было ясно, что душа будет сопротивляться изо всех сил, ведь никому не хочется вспоминать такое. Но у нас была надежда, что еще жива наша пропавшая и если мы поторопимся, то успеем ее найти.

Я знала, что являюсь сильнейшим некромантом и нет необходимости в ритуале, и все же очень большие усилия пришлось мне приложить, пока мы услышали:

— Я здесь… Спрашивай!

— Как тебя похитили?

— Затащили в проезжавшую мимо карету и, прижав к лицу какую-то вонючую тряпку, усыпили.

— Ты знаешь того, кто тебя мучил?

— Да! Это был зять графа Долгичева. Цикл назад он приехал в наш городок навестить тетушку. На одном из приемов у городского главы он сделал мне неприличное предложение. Я ему отказала. Через два дня меня похитили.

— Кто был с ним?

— Лакеи его тетки. Отпусти…

— Последнее! Имя его тетки?

— Монуриза. Она жена главы города.

— Покойся с миром! — отпустила ее я, проводя рукой магический жест.

Минут пять мы приходили в себя, затем поднялись наверх. Выйдя на улицу, я разрешила отпустить работниц и посетителей борделя, которые ждали моего решения на холодном ветру. Хозяйку борделя обязали обмыть и привести в порядок тело девушки и послать слугу за ее отцом. Как только подошел Жак, я приказала собрать всех наших свободных стражников и стражников города. Через пятнадцать минут возле нас собрались тридцать человек. Мне пришлось объяснять ситуацию, стараясь не вызвать протеста у городской стражи.

— Убийца находится в доме главы города. Возможно, глава даже не подозревает об этом. Двигаемся быстро к особняку. Задача городской стражи, хорошо знающей город, — окружить особняк и проследить, чтобы никто не ушел. Мои люди аккуратно возьмут преступника, и, если не будет сопротивления, то никто не пострадает.

Успокоенные моей речью городские показали нам дом главы и окружили его. Там, несмотря на глубокую ночь, явно не спали. Видимо, всех тревожило отсутствие главы. По моей просьбе Жак проник с заднего хода на кухню и притащил связанного слугу. Вот он-то и поведал нам, что молодой господин вместе со своей охраной вернулся уже после ухода главы в управу. Искупался и ужинает в своей комнате на втором этаже. Пятнадцать моих людей получили приказ зайти в дом как можно тише, оглушать всех, кто попытается закричать. Самое главное, не вспугнуть и взять живым молодого гостя. Остальных по возможности связывать.

Разделившись на группы, стражники вошли в дом с трех сторон. Мы с Нел, укутавшись в плащи, остались снаружи в компании капитана городской стражи.

Долгое время было тихо, но вдруг на втором этаже раздался истеричный крик женщины, и почти прямо у нас над головой послышался звук разбивающегося окна.

На мостовую довольно ловко спрыгнул полураздетый верзила. Он был босиком, в штанах и разодранной рубашке, но в руке крепко сжимал нож. Единым движением, выдающим в нем профессионала, он приземлился на мостовую и кинулся на нашего сопровождающего. На мелкие и хрупкие фигурки он не обратил внимания, а между тем в наших руках уже свивались в кольца кнуты. Капитан явно проигрывал в схватке с этим детинушкой, и мы с Нел, не сговариваясь, повторили трюк, который всегда великолепно получался у нас на тренировках. Одновременно взмахнули кнутами и, захватив верзилу за шею, дернули в свою сторону изо всех сил. Он, естественно, упал и не поднялся. Капитан же застыл, глядя на то, как мы спокойно сворачиваем кнуты. Подбежавшие стражники связали оглушенному бандиту руки, ноги и обыскали его.

Пока мы развлекали капитана, в доме уже все закончилось, и нас позвали внутрь. В большом холле стояли слуги, некоторые были связаны по рукам и ногам — это, возможно, были те, кто оказывал сопротивление. Человек десять женщин кучкой стояли в сторонке, к ним прижимались несколько детей. Судя по одежде, дети были хозяйские, и среди служанок была их няня. Чуть в стороне, в кресле сидела полная женщина с обвислыми щеками и надменным взглядом. Это и была хозяйка дома Монуриза. Ее руки тоже были связаны, видимо, она доставила беспокойство стражникам. Оглядев всех присутствующих более внимательно, я задала вопрос:

— Где?

Ответил Жак:

— На втором этаже двое и один на улице.

— В доме есть комната для наказаний? — спросила я.

— В подвале есть камеры и пыточная, — ответил солидный мужчина в униформе дворецкого.

— Няню и детей закрыть в их спальне, двоих со второго этажа и верзилу с улицы в пыточную. Все остальные ждут здесь.

В то время как стражники принялись выполнять мои приказы, хозяйка, похоже, достаточно пришла в себя, чтобы начать возмущаться:

— Вы не имеете права врываться в мой дом! Мой муж глава этого города!

— Тем хуже для него, — сказала я в ответ на ее вопли, и мы с Нел прошли за Жаком к дверям, ведущим в подвал.

В пыточной под охраной стражи находились три человека. Известный нам верзила, связанный по рукам и ногам, лежал на полу. Вместе с ним лежал также связанный довольно побитый мужчина средних лет, его лицо выражало злобу и спокойствие. Вероятно, он очень надеялся на своего хозяина. Рядом с этими двумя стоял со связанными руками высокородный ублюдок, уверенно и насмешливо осматривая всех нас. Это был мужчина средних лет, довольно низкого роста, субтильного телосложения, со смазливым лицом. На нем одном не было ни царапинки. Именно он заговорил первым:

— Я зять графа Долгичева! Виконт Гресвен! Прикажите развязать мне руки и немедленно объясните происходящее. Возможно, я окажу вам милость и вас не казнят за нападение на высокородного лорда, а просто выпорют на площади. — В это время мы с Нел скинули капюшоны, и он, разглядев нас, добавил: — А вот с цыпочками я поговорю отдельно.

— Я герцогиня де Мелвел! Внучка короля! С удовольствием послушаю ваши речи, — проговорила я и добавила: — Всех приковать к стене и выйти, останемся только мы с Данелией и Теодор.

Пока стража выполняла приказ, виконт потрясенно молчал. На вопросительный взгляд Жака я вслух пояснила свое решение: