Спасти СССР. Манифестация (СИ) - Королюк Михаил "Oxygen" - Страница 67

- Не, - отмахнулся я, - ешь сама. Я, правда, не буду.

Она передернула плечами и переместила одну из тарелок к себе. Темная ягода, вся в разводах тающего сахара, отправилась в рот. Софи сладко зажмурилась и поджала под себя ноги.

- Хорошо... - протянула довольно и, приоткрыв один глаз, выжидающе посмотрела на меня.

- И что видно? - участливо поинтересовался я.

- Бур-р-ратину... На голову стукнутого, - глаза ее сердито блеснули.

- Плодотворная идея, - охотно согласился я, - ее и будем разрабатывать.

Мы пободались взглядами, и победа осталась за мной. Софья обиженно засопела и потянулась за следующей ягодой.

- Так, - я провел рукой перед собой, словно сметая все повисшие в воздухе вопросы в сторону, - а теперь я хочу много сочных подробностей. Как тебе удалось это провернуть?

Нет, все же говорить о своих победах легко и приятно. Софьин рассказ, начатый неохотно, ни шатко, ни валко, быстро раскочегарился - и вот уже тарелка отставлена в сторону, в глазах - азарт, и Софья, сама того не замечая, подползает по дивану все ближе и ближе.

- А самое главное что? - она наклонилась ко мне и воздела вверх указательный палец, а потом сама же и ответила: - самое главное, что женщины в клинике ее не любят. Фифа с деревенской хваткой! Подумаешь, что грудь высокая! А вот отца твоего, между прочим, жалеют... Дальше уже проще было: я стол накрыла, и все вместе думали. А девчонки там, кстати, славные, хорошо так посидели, - глаза ее мечтательно затуманились.

- Песни не орали? - деловито уточнил я.

Софи попыталась сначала принять вид оскорбленной невинности, а затем передумала и звонко захохотала.

- Нет, - сказала, отсмеявшись, - все было нормуль. А потом еще ординаторы с коньяком подсели... - и она покосилась на меня из-под ресниц.

- Да не стесняйся, - подбодрил я ее.

- Тьфу на тебя, полено чудесатое, - беззлобно ругнулась Софья и потянулась, закинув руки над головой, - в общем, нашли живчика-добровольца: под два метра роста, кровь с молоком... Закуток ему с койкой выделили. Он эту вашу бабетту за две недели и охмурил по-тихому. С меня конфеты были, цветы и вино. Вот, кстати... - она достала кошелек и вынула из него пачку разномастных купюр, - триста двадцать, что осталось. И долг за сапоги.

- Угу, - кивнул я и сгреб все в карман, - а дальше как?

- А что дальше... - голос у Софьи чуть погрустнел, - дальше в нужный момент отправили твоего отца в тот закуток. Ему как раз аппаратура пришла, так пару коробок с какими-то датчиками мы прямо под ту койку засунули - вроде как по ошибке. Дождались свиданки у голубчиков, да и подсказали ему, где искать. И ключ запасной вручили. А там картина маслом: роза его с лепестками помятыми у молодого красавчика под боком возлежит, винишко с конфетами, цветы...

- Шикарно, - сказал я с сарказмом, а потом встал с дивана и подошел к окну.

Солнце уже умыкнулось за дома, и на город наползла густая серая тень. Люди муравьями растекались по квартирам - делить свои горе и радости.

- Грустно это все, - я, наконец, совладал со своим лицом и повернулся.

Софья молчала, с сочувствием глядя на меня.

- Грустно и печально, - повторил я, возвращаясь на насиженное место, - отца жалко. Последняя любовь... Кровоточить будет долго. Но лучше так - прижечь. Наверное...

Я устало помассировал виски.

Софья отвела взгляд и потянулась за очередной ягодой.

- Ладно, - я откинулся на спинку и посмотрел в потолок, - это остается на мне. А ты - молодец. Нет, правда: я бы так никогда не додумался. Настоящая женщина. Зачет. Ну что ж, - я наклонился к ней, - давай теперь поговорим о тебе.

Суббота, 22 апреля, 1978, полдень

Штаб-квартира ЦРУ, Лэнгли, Вирджиния

Советская разведка ошибалась: лояльность Карла и Джорджа принадлежала не Карлуччи. Это Иган Колби крестил их кровью - чужой, естественно - сначала в римской резидентуре, а потом в Индокитае. Там, под конец, когда по Южному Вьетнаму катком прошелся "Феникс", вообще были купели крови... Вспоминать об этом они не любили.

Разведчики прилетели в Вашингтон еще два дня назад, но Колби не стал дергать их сразу, дав время прийти в себя. Те, наконец, отоспались - впервые за несколько месяцев, а вчера целый день праздно бездельничали: отогревались на солнце, бесцельно слонялись среди доцветающих сакур у Приливного Бассейна и неторопливо, мелкими глоточками пили прямо из горлышка белое бургундское. Всего было в меру, поэтому сейчас на чистую зелень лужаек вокруг они поглядывали в меру добродушно; глаза их стали ярче и прозрачней.

Колби назначил встречу на улице, неподалёку от входа в штаб-квартиру, но появился не из дверей, а вдруг вышел на дорожку за их спинами, шагнув из просвета между цветущими кустами. Карл и Джордж синхронно повернулись к нему.

- Привет, парни, - Колби приветственно помахал рукой еще издали, метров с двадцати.

Он действительно был рад их видеть и улыбался, подходя, чуть ехидно, что позволял себе редко и лишь со своими:

- Извините, что выдернул вас из колыбели прогресса в самое логово американского империализма. Но не горюйте сильно: вы еще успеете вернуться и покричать здравицы вместе с праздничными колонами трудящихся.

- Шеф, - Карл чуть наклонил голову. Губы его остались привычно сжаты, но вокруг глаз брызнули мелкие лучики улыбки, - рады вас видеть в добром здравии.

Джордж энергично кивнул и торопливо запихал в рот остаток вафельного рожка с мороженым.

- Ага, - подтвердил неразборчиво, - рады. Правда.

Мимо мягко прошуршали велосипедные шины - проехал наряд внутренней полиции. Колби проводил взглядом их спины, потом предложил:

- Прогуляемся к реке - погода способствует. Рассказывайте, как там, в Ленинграде. КГБ жестко стелет?

До Потомака было не больше километра, но они шли неторопливо, и когда неширокая лесная дорожка вывела их на берег, основное было уже доложено.

- То есть, мы в тупике, - с подозрительно умиротворенным видом подвел Колби черту.

Карл лишь молча развел руками и поглядел на шефа виновато.

- По косвенным, - тут же добавил Джордж, - КГБ там же. А ведь они на своей территории.

Они остановились и дружно помолчали, разглядывая знакомый пейзаж. Полноводный по весне Потомак протискивался здесь через длинный перекат, и над рекой неслась по ветру мелкая пыль. На темных камнях россыпях охотились цапли. Несуразные и длинноногие фигуры то замирали, изготовившись клюнуть, то преступной походкой крались к следующей цели. По противоположному берегу бродили с мешками волонтеры, убирая, по случаю Дня Земли, нанесенный за год мусор.

- Будем сворачиваться? - спросил Карл тусклым голосом, - выхлопа - ноль, идеи выработаны почти до дна. Без наводок от агентуры мы, похоже, обречены топтаться на месте. Разве что КГБ развлекаем.

- Отнюдь, - Колби энергично взмахнул рукой, напрочь отметая саму возможность капитуляции перед обстоятельствами, - отнюдь и напротив. Настраивайтесь, парни, на то, что эту жилу мы будем копать долго. Слишком много тут скрестилось коренных интересов. Сейчас это стало видно еще отчетливей.

- Ну, наше дело простое, - ухмыльнулся Джордж, - вы решаете, мы работаем. К тому же асфальт Невского заметно приятнее кампучийских болот. Да и еда привычней.

Колби с сожалением причмокнул:

- И ты не прав. Ситуация необычная...

Он отвернулся от реки и с озабоченностью оглядел своих доверенных агентов. Те невольно подтянулись.

- Ваше положение будет непростым. В ленинградскую резидентуру ближайшие пару лет могут поступать взаимно противоречивые директивы. И вам следует иметь хотя бы общее представление о происходящем здесь, в Вашингтоне, чтобы понимать, что делать можно и нужно, а что - ни в коем случае.

- Пару лет? - понимающе хмыкнул Джордж, - пока из этой администрации весь пар не выйдет?

Колби насмешливо блеснул зубами и промолчал, пристально глядя на Карла.