Каменные сердца (СИ) - Мельников Иван Викторович - Страница 109

— Жить надоело? Куда прете? — солдаты не церемонились.

— Эх, похоже, эдак мы ничего не разведаем, — процедил Валехо, потирая ушибленное плечо.

— А надо ли? — усмехнулся Том. — Все и без того ясно — заходить с воды придется.

— Ты маленький придурочный гений, — проронила Кирна.

— А ведь правда! — воскликнул Ник, хохотнул, тут же зажав рот ладонью, и продолжил: — Субмарина лежит на мелководье — хошь, пешком топай. Или можно на лодке.

— Для начала давайте уберемся из деревни, — намекнул Аксель.

От кухни разнесся звон колокола, возвещающий ужин — час густых сумерек и невнимательных постовых. Возвращаться к Доре не стали, хотя Валехо было немного стыдно перед ней, и направились к воротам.

Отряд не сделал и нескольких шагов. Отступление откладывалось на неопределенный срок — в обход минного участка, от дюн, вели связанного Грюна. Увидев обезглавленное тело на плече у одного из конвоиров, Валехо выругался. Впрочем, лучший момент для освобождения горе-партизана вряд ли представился бы. Поэтому Николас двинулся наперерез солдатам, благо те не ждали никаких злодейств от четверых «крестьян», а Грюн не подал вида, даже если заметил и узнал их.

Произошедшее дальше надолго запечатлелось у Валехо в памяти. Он только рот открыл, чтобы попросить выделить здоровяка для полевых работ, как его спутники уже набросились на конвой. Все закончилось в несколько секунд.

Грюн постарался опрокинуть на спину ближайшего солдата и, навалившись на него всем весом, грохнулся сам. Тот, не будь дурак, вскинул оружие, но воспользоваться им не успел — Томов бумеранг с чавканьем и хрустом вонзился ему в горло, почти отделив голову. Одновременно с этим Кирна вспорола живот армейцу, тащившему труп. Аксель обошелся со своим противником чуть гуманнее — вырубил его ударом в висок. Последний конвоир, растерянно хлопая глазами и пытаясь поймать трясущимися руками винтовку, шлепнулся наземь, споткнувшись о Грюна. Вояка разинул рот и выдавил сиплый писк, но вовремя подоспевшая Кирна упокоила крикуна. Итого: четыре смерти за несколько мгновений, пять тел на дороге среди благостных звуков вечерней степи.

— Вперед, Ник. Ты же не хочешь остаться и объяснить конфедератам, откуда здесь трупы? — Аксель вывел Валехо из ступора, похлопав по спине, и, ничего не добавляя, направился трусцой к ближайшей дюне.

Николас мотнул головой, окинул взглядом место схватки и припустил следом за удаляющимися цыганами. Грюн притормозил, дожидаясь впечатлительного приятеля, и побежал с ним вровень. Этому синяки нипочем!

— Я передумал, — заявил на ходу дикарь, — женщина, умеющая бить мужчин, не стоит двадцати черепов.

**

У костра собрался весь табор — решали, как быть с лодкой. Грюн требовал забить большого серого кита (уж не ради ли черепа?!), Кирна мечтала захватить его и пиратствовать, я предлагала потопить, поддержав таким образом мнение дикаря. Тиана многозначительно помалкивала. Николас настаивал на дезактивации боеголовок. Туве уверяла, что Джонатан внутри подводного гиганта, Владилен после совещания с духами подтвердил ее правоту, а значит, выбора не было. Единственным, кто знал, где вход и центральный пост управления, был Ник. Он, правда, до сих пор находился под впечатлением от бойни у ворот, но обещал не подвести. Бедолага несколько раз вспоминал о пережитом кошмаре, наверное, надеясь услышать оправдания, увидеть смятение, угрызения совести.

— Мы все поневоле жестоки в мире каменных душ и сердец, — высказалась Туве.

— Ага, главное, не получать от этого удовольствия, — вставила я, косясь на Кирну, затачивающую ножи.

— Обезумевшего зверя стая убивает или изгоняет. Безжалостного изверга ждет та же участь на Колесе Вселенной, — продолжила дикарка, проигнорировав мою шутку.

— Оставим высокие материи. Нам скоро выдвигаться, — прервал дальнейшие разговоры Аксель.

Они с Натаном и Элейн принялись обсуждать, где укрыть караван. Естественно, в случае нашей гибели все добро наследовали Дрибблы (как назвал их Аксель). Эту тему даже не затрагивали — накликать можно.

Мы вступили в океанские волны, как только на горизонте потухла алая полоса. Большую часть пути проделали по берегу, лишь последние пару километров брели по шею в воде. Расчет оправдался. Лодка была бы заметнее: скрипела бы, плескала, — а точки голов показались дозорным (если вообще хоть кто-нибудь смотрел на воду) мусором, в избытке плававшим рядом с деревней. Потом мы очутились в тени субмарины.

Описания Валехо и близко не передали впечатления от артефакта Великой Войны. Гроссийцы явно тяготели к крупным формам — машина превосходила размерами все когда-либо созданные мировые аналоги. Она действительно напоминала кита, серая, с покатым горбом палубной надстройки. Только в десятки раз больше — метров пятьсот в длину. Небось, тоже во льдах зимовала, неподалеку от крейсера Захарии. Где еще спрячешь такую тварину? Ракеты внутри нее, ждущие своего часа, могли пересечь континент Эос . Страшные, бессмысленные орудия … В случае поражения Гроссии в войне субмарине предписывалось затаиться и ударить по празднующему победу врагу. Сценарий не удалось реализовать — если верить преданиям, война продлилась недолго, покарав и правых, и виноватых. Неизвестно, что заставило экипаж отказаться от внесения в нее своей лепты, но всепожирающий атомный огонь до сих пор таился в холодном, укрытом известняковой коркой и водорослями корпусе. И он вырвется на волю, если нам не повезет. Если не повезет.

Николас упоминал о двух возможностях попасть внутрь — собственно, основные люки и аварийный. Разумеется, парадный вход оказался закрыт. Чтобы обползать махину, мы потратили, по прикидкам, около часа. Валехо объяснил, конечно, где искать, но корпус субмарины порос ракушками, местами образовавшими причудливые изваяния, а свет луны был обманчив. Наконец я сумела обнаружить кормовой люк, как ни странно не задраенный. То ли его открыли сами подводники, выбираясь, то ли работорговцы — принимая нлошников, то ли конфедераты — спасаясь.

Аксель с Ником аккуратно отвалили крышку. Внизу, под лестницей, лежал труп. Первой полезла я, вернее, сначала кинула туда Акселеву шляпу (ну, что попалось под руку, то и кинула), проверяя не встретит ли нас кто-нибудь радостной пальбой. Отсек пустовал, а вот дальше по коридору слышались голоса.

Все (особенно Ник) тихонько изумлялись грандиозности устройства подлодки и гению конструкторской мысли, воплотившему идею подводного дворца, комфортабельного, обширного, оборудованного по последнему слову довоенной техники. Люди, которым предстояло уничтожить жизнь на материке, не должны были ощущать потери. В следующем помещении, негромко ахнув, Николас кинулся рассматривать очередную железяку. У стены валялись тела рабов и лармериканских солдат, а над ними стоял металлический человекоподобный амбал (таких мы видали на Орлиной горке) без башки, которую ему, судя по всему, расплавили. Кто же засел тут? Вдруг впереди раздался возмущенный крик и звук удара. Кажется, народ начинал развлекаться без нас.

Туве ринулась дальше, мы постарались не отстать от нее.

Центральный пост подводной лодки ярко освещался и смахивал на капитанский мостик из какого-нибудь старого фильма. Круглый зал (на свободном пространстве легко разместилась бы танцплощадка) по периметру занимали пульты управления, мигающие лампочками, мониторы с диаграммами и данными, справа с потолка спускалась опутанная проводами труба с экраном. Над пультами склонились люди. Один из них держал за ворот халата Джонатана Хайда и орал на него, требуя истолковать некие данные. Джо безвольно обвис в руках истязателя.

— Тайгерт! — взвизгнула Кирна, едва появившись в дверном проеме. Хотя, по-моему, вместо нее говорил Сагерт собственной персоной, и, похоже, именно он выжидал, не пустив свою подругу с порога в бой. Аура Кирны замерцала двумя цветами — в коралловый вливались изумрудные нити.

Так мы потеряли эффект неожиданности. Мужчина, допрашивавший Джонатана, разжал кулак и обернулся. Ученый сполз ему под ноги.