Бесконечность любви, бесконечность печали - Батракова Наталья Николаевна - Страница 56

-      Вадим Сергеевич, давайте я чай приготовлю. Если позволите, конечно.

-      Пожалуй, позволю, - неожиданно согласился хозяин.

-      При желании можете пока прилечь на диван. Я только Зине позвоню, успокою. И подскажите, где у вас заварка.

-      В шкафчике, справа от мойки, - Ладышев, шаркая шлепанцами, поплелся к дивану.

Включив чайник, Поляченко достал банку с чаем, сполоснул стоявший в мойке заварник и, заглянув в глубину гостиной, набрал Зину.

-      Да, я. Все в порядке, жив наш шеф... - прижал он трубку плечом к уху. - ...А потому, что кто-то выключил звук в телефоне... Вот тебе и «ой»... Температура, по виду, есть... Да, сейчас, - повернулся он к столу, на котором лежал пакет с лекарствами. - Повтори... -попросил, перекладывая упаковки. - Нашел... Понял: одну таблет-ку. Что еще?

Выслушав очередное указание, Андрей Леонидович переместил трубку к другому уху, достал порошок, растворил его в стакане. Зажав в ладони две пилюли и прихватив стакан с водой, пошел к больному. Под негромкое бухтение телевизора тот, натянув на себя плед, казалось, спал. Но стоило Поляченко приблизиться, тут же открыл глаза и виновато улыбнулся:

-      Кажется, дреманул. Долго я спал?

-      Пять минут. Вот, Вадим Сергеевич, придется принять, - вздохнул Поляченко и пояснил: - Зина на связи, угрожает: если откажетесь, то вызовет такси и примчится сюда.

-      Делать ей нечего! - проворчал Ладышев, присел и взял в руки стакан. - Не помню, когда так болел, - словно извинился он, залпом выпил растворенный порошок, следом таблетки. - Температуру приказала измерить?

-      Приказала. Где термометр? Вы позволите?

-      В спальне на тумбочке... Позволю, куда ж я денусь! - пробурчал хозяин, забираясь под плед, и тут же снова впал в забытье.

Когда вернувшийся из спальни Андрей Леонидович тронул его и плечо, он промямлил нечто нечленораздельное, сунул градусник- под мышку и совсем отключился.

...Да, Зина, согласен, шеф плох, - вернувшись на кухню, Поляченко перезвонил секретарше. - Нежелательно его одного оставлять,. Пожалуй, я задержусь... Хорошо, наберу.

Отложив телефон, выключил закипевший чайник, налил воду в заварник и подошел к окну.

«Шикарный вид! - оценил он. В квартире шефа Андрей Леонидович если и бывал, то только по делу: стоять у окна и рассматривать красоты не хватало времени да и было неудобно. - ...Екатерине Александровне, наверное, здесь тоже нравилось, - неожиданно подумал он и вздохнул: - Ладно мы с женой давно не любим друг друга, но этим-то чего ссориться? Вместе тесно, а врозь скучно. В больницу, видите ли, спряталась, телефон отключила. Обиделась! Понятно, Вадим Сергеевич может иногда палку перегнуть. Но на этот раз и было за что. Только ведь едва отошел - сразу бросился ее искать. Прямо серый стал от переживаний. Обоим бы умерить гордыню и эгоизм приструнить! Ох, и натерпятся, пока с такими характерами друг к другу притрутся!.. А может, ну ее, эту любовь-рулетку?.. Не стану сегодня ему ничего говорить, а то еще прикажет в больницу лететь на ночь глядя... Что там термометр показал?» - спохватился он, подошел к шефу и осторожно потянул за выглядывающий из-под халата градусник.

Ладышев даже не шевельнулся.

-      Зина, тридцать девять и восемь, - отчитался он секретарше. - Да, все принял, спит. Конечно, останусь... Понял. Хорошо, утром созвонимся.

«И мне когда-то любовь глаза застила, - снова подошел он к окну. - И что я в Анжелике нашел? Даже не помню. Уж очень хороша была... Поздно понял, что жену выбирают не по красоте... Надо такую искать, как Зина: и ответственная, и хозяйственная, и заботливая. Не красавица писаная, но и не дурнушка. Говорит, правда, много и смеется уж больно заразительно», - по лицу Андрея Леонидовича скользнула улыбка, на мгновение расслабив жесткую линию губ.

Зазвонил телефон. Бесшумно метнувшись к столу, Поляченко схватил мобильник. Звонила жена. Зная, что он сейчас услышит, первым желанием было сбросить звонок, но все же решил ответить.

-      Ну что, кувыркаешься там со своей сучкой? Так вот, скотина, даю тебе полчаса! Или сейчас же возвращаешься домой, или, даже если на коленях приползешь, не впущу!

-      Я не вернусь, Лика, - спокойно ответил Поляченко. - На коленях никогда не ползал и не поползу. Так что не жди. Спокойной ночи!

«Ну вот и все, первый шаг сделан. Озвучен во всяком случае... Документы при мне, кое-что из того, что может понадобиться на первое время, есть в машине, сменная одежда - в кабинете. Квартиру надо срочно снять», - спрятал он телефон в нагрудный карман...

Кате никак не удавалось уснуть. Сменяя друг друга, в голове прокручивались воспоминания прошедшего дня и недавнего прошлого. Но сна лишали все-таки не они. Завтрашняя операция отца и болезнь Вадима - вот что не отпускало. Правда, были в этой беспрерывной тревоге и успокаивающие моменты: отца будут оперировать лучшие кардиохирурги; Вадим в квартире не один. Судя по рассказу Маринки, с шефом Зиночки заночует начальник отдела безопасности. Кто такой, Тонева не знала, но Катя поняла: речь идет о Поляченко. Этому человеку можно доверять.

Но как бы Кате хотелось самой оказаться сейчас рядом с Вадимом! Коснуться губами лба, поправить одеяло... Неужели все в прошлом? Как же ей жить вдали, не поддерживая его? Она буквально кожей чувствует жар его тела, слышит сбивчивое, неровное дыхание... Он ведь ей не чужой - у нее под сердцем его ребенок!

«Не болей, пожалуйста! - в который раз, как заклинание, прошептала Катя. - Так уж получилось, выткано судьбой... Надо записать... Вдруг ему станет легче?»

Прихватив ручку с блокнотом, она вышла в коридор.

-      Вам чего? - оторвавшись от книги, подняла голову медсестра.

-      Записать кое-что надо.

-      А-а-а... Вы журналистка, я знаю. Садитесь на мой стул. Мне все равно надо в шестнадцатую палату заглянуть.

Не болей, пожалуйста,

Не температурь...

Сколько ж в этой жизни Беспросветных бурь!

Сколько в ней загадок,

Сколько суеты,

Сколько одиночества,

Гулкой пустоты...

Сколько в ней ошибок,

Сколько в ней потерь...

Разочарований...

Слышишь, не болей!

Я с тобою... Рядом,

Пусть и далеко.

Чувствуешь касанье,

Нежность и тепло?

Так уж получилось,

Выткано судьбой...