Бесконечность любви, бесконечность печали - Батракова Наталья Николаевна - Страница 57

Не болей, пожалуйста...

Ты мне не чужой...

Передоверив бумаге нахлынувшие чувства, Катя растерла по щеке крупную слезу, перечитала, кое-что подправила, добавила пару запятых и побрела в палату.

Оставаться и дальше в неведении, вылавливать из Маринки-ной болтовни скупые сведения о состоянии его здоровья - выше ее сил. Решено: завтра сразу после выписки она поедет к Вадиму.

А дальше - будь что будет...

10.

-      ...Ну как ты? Живой? - Потюня поставил на стол две чашки крепкого чая, в которые, не жадничая, насыпал сахара. - Пей, пей! - подбодрил он, заметив, как, сделав глоток, гость скривился. -Сладкий чай наутро после пьянки получше рассола будет. Расщепляет он эти, как их... алкоголь, короче.

-      Голова сейчас на части расколется, - простонал Генрих, послушно сделав еще один обжигающий глоток.

-      Еще бы! - усмехнулся Веня. - Ты вчера все подряд внутрь заливал, как с петель тебя сорвало... Могу немного плеснуть на опо-хмел. Вдруг полегчает?

-      Не-е-е! - энергично замотал головой Генрих и тут же обхватил ее руками. - Ой-ёй-ёй!... Лучше бы я умер вчера!

-      И умер бы, если бы я бутылку не спрятал. Во всяком случае сегодня точно не встал бы... Немец, что с тебя возьмешь! Нет у тебя нашей закалки. А если и была, то вся за бугром заржавела за ненадобностью... Сколько там натикало? - глянул он на панель микроволновки. - Половина девятого... Какие у тебя планы? Вчера грозился: улечу первым рейсом.

-      Пока никаких... - опустил голову Генрих.

Потюня задумался.

-      Я к чему спрашиваю: если не передумал, надо ехать. Кстати, утренний рейс мы уже пропустили, я вчера смотрел расписание Могу подбросить в аэропорт, только в редакцию заскочу. Как pa i два самолета должны быть - один до Франкфурта, другой до Вены. Тебе все равно с пересадкой лететь, так что к вечеру домой доберешься... Ну а если решил задержаться, тогда тебе лучше

выспаться, А я поеду. Часам к семи вечера вернусь. Если Катю выпишут, то и раньше. Придется ей машину отдать, - Веня подошел к окну, всмотрелся в термометр за стеклом. - Мороз отпустил, можно и свою заводить. Минус двенадцать, днем пять-семь обещают.

-      А когда ты за Катей поедешь? - неожиданно протрезвел Генрих.

-      Пока не знаю, должна позвонить. А что?

-      Можно мне с тобой?

-      Оба-на! - хозяин даже присел на табуретку. - Ты же вчера посылал Катьку ко всем чертям! Передумал?

-      То было вчера, - виновато опустил голову Вессенберг. - Вень, ты думаешь, она действительно рассталась с тем человеком?

-      Ну... - растерялся Потюня, вспомнив, что Ладышев так ему и не перезвонил. То ли впрямь сильно заболел, то ли секретарша ничего ему не передала, то ли сам передумал искать Катю. - Во всяком случае он не знает, где она.

-      Вот! - оживился гость. - И о чем это говорит? О том, что он не хочет ее знать! Значит, они расстались. Он ей не нужен, как и она ему, - сделал он довольно трезвый вывод. - А я, дурак, вчера не понял, что для нее важнее всего на свете! Ребенок! Она так хотела детей, для нее это была такая больная тема... Когда у них с Виталиком ЭКО не получилось, она мне сразу написала. Только чем я мог ей помочь?

-      И правда, чем? - Веня снова бросил взгляд на часы.

Своими разглагольствованиями Вессенберг утомил его еще вчера. Он, как из брандспойта, изливал горе сначала в машине, затем на кухне под водочку. Пришлось терпеть: сам кашу заварил - самому и расхлебывать. Переночевать предложил из жалости: куда тому деваться? Не в гостиницу ж в таком состоянии! И по-мужски жалко, и по-человечески. Тяжелый день выдался для Генриха.

«Эх, Катька... Стала бы фрау Вессенберг - жила бы, как у Хрипа за пазухой», - думал он накануне, выслушивая исповедь прилетевшего немца о том, как по собственной глупости он когда-то потерял Катю и как все эти годы надеялся, что когда-нибудь все п (менится.

Именно ради этого Генрих и вошел в роль «лучшей Катиной подружки». По крайней мере так он всегда был в курсе, где она и •гго с ней. То, что Виталик ей не пара и рано или поздно они разнесутся, он понял еще в первый приезд. Слишком разные. Потому терпеливо ждал. Иногда, правда, сомневался: вдруг он сам уже ее полюбит?

Но в Москве убедился: любит. И любимая - вот она, рядом, стоит лишь руку протянуть. Был так перевозбужден, что даже предложение сделал, но... видно, не вовремя. Не отошла еще Катя, не отболела душа. Что ж, он готов был подождать. Столько лет терпел ее замужество, а уж теперь сам Бог велел. Главное - появилась уверенность: скоро все разрешится, она примет решение.

Но не зря сказал классик: бойся своих желаний - они имеют свойство сбываться. Вчера все и разрешилось, правда, со знаком минус. Оказалось, Катя любит другого мужчину, от которого ждет ребенка. Генриха это едва не убило. Однако в кладези народной мудрости предусмотрен и такой вариант: с горем надо ночку переспать. И, похоже, переспав со своим горем, Вессенберг смирился с тем, что есть.

«Хрен его поймешь! - вздохнул Венечка. - Вечером одно, утром другое... И как его вразумить? Неужели не врубается: не любит она его».

-      У тебя есть что-нибудь от головы? Трещит, сил нет! - взмолился Вессенберг.

-      Сейчас.

Притащив рюкзак, Потюня открыл кармашек, в котором хранились таблетки. С некоторых пор ему приходилось возить с собой лекарства не только от головной боли, но и от давления.

-      Спасибо! - Генрих проглотил пилюлю, запив стаканом воды.

-      За таблетки спасибо не говорят, - заметил Венечка. - Ладно, ты тут отлеживайся, думай, а мне пора. Дело важное.

-      Погоди, послушай... - остановил гость и вернулся к разговору:

-      Понимаешь, тогда, после ЭКО, я не знал, чем могу ей помочь. А сейчас знаю: я помогу ей вырастить ребенка, стану ему отцом, вдруг выдал он и в поисках поддержки поднял взгляд на Потюню.

-      Пусть она меня не любит, ничего страшного! Зато я готов любит!. и ее, и ребенка! Как у вас говорят... если любишь женщину, то любишь и ее детей.

«Вот те раз! - Веня снова плюхнулся на стул. - Совсем крыша у мужика съехала! Не понял, что Катя без любви замуж не пойдет? Даже не поцелуется!»

-      Ген... Ты бы того... не торопился с выводами, - тщательно подбирая слова, попытался он остудить пыл собеседника. - Понимаешь, она в таком состоянии... Не до любви ей сейчас.

-      Понимаю, - согласился Генрих. - Но я готов ждать, пока она не поймет: ребенку нужен отец.

«Дурила! - в сердцах отругал его Венечка. - Спросил бы у меня, что такое дети. Пока есть любовь - ладно, куда ни шло. А если улотучится? Что тогда? Притом у меня дети свои. А свои и чужие -большая разница!»